Фамилия Шевалдёнков — один из тех случаев, когда за привычным русским окончанием скрывается нерусская основа, и именно это сочетание делает её особенно интересной для разбора. Суффикс -ов указывает на типичную модель русской фамилии, отвечающей на вопрос «чей?», то есть потомок человека по имени или прозвищу Шевалдёнок. А вот корень фамилии уводит нас в диалектную лексику или в тюркские заимствования.

Самая вероятная версия связывает фамилию со словом «шевалда» или «шевалдить». В русских говорах, особенно на юге и юго-востоке, «шевалдой» называли неспокойного, суетливого человека, непоседу, иногда — болтуна или пустомелю. Глагол «шевалдить» означал «шататься», «слоняться без дела» или «говорить вздор». Прозвище Шевалда давали человеку с таким характером, а его сына называли Шевалдёнок (уменьшительная форма, характерная для белорусских и южнорусских говоров). Затем по модели «чей сын?» образовалась фамилия Шевалдёнков.

Существует и менее распространённое, но лингвистически обоснованное мнение, что основа могла прийти из тюркских языков, где «шевал» или «шеваль» означало «дар», «подарок». В таком случае прозвище Шевалда могли дать ребёнку, родившемуся в подарок (например, долгожданному или позднему). Однако эта версия слабее: она не объясняет суффикс -ёнок, который в русской ономастике почти всегда указывает на «детёныша» или «маленького», а не на прямое качество человека.

Обратите внимание на написание: окончание -ёнков, а не -енков. Буква «ё» здесь не случайна и под ударением. Это указывает на то, что в основе было слово с «ё» — Шевалдёнок. В документах XIX — начала XX века такую фамилию могли записывать через «е» (Шевалденков), но современная орфография сохраняет ударный звук. Встречается и вариант Шевалдин, но он образован по другой модели — от прозвища Шевалда напрямую, без промежуточного «детского» имени.

Географически фамилия тяготеет к югу России и Беларуси: её носители чаще всего встречаются в Воронежской, Ростовской областях, а также на Кубани. В этих краях слово «шевалда» было в ходу, и фамилия могла закрепиться за крестьянами или казаками, получившими прозвище за свой живой, непоседливый нрав. Среди дворянских родов эта фамилия не числится — она явно народная, из среды, где прозвища давали метко и без затей.