Фамилия Штохов — одна из тех, что на первый взгляд кажутся простыми, но при ближайшем рассмотрении открывают неожиданные пласты истории. Её главная загадка — в корне. Строго говоря, перед нами типичная русская фамилия, образованная по модели «основа + суффикс -ов». Суффикс указывает на принадлежность: Штохов — это сын или потомок человека по прозвищу (или имени) Штох. А вот что такое «Штох» — тут и начинается самое интересное.

Самая вероятная и логичная версия ведёт нас в немецкий язык. Слово «Stock» (Шток) по-немецки означает «палка», «трость», «ствол» или даже «пень». В русской среде это слово могло превратиться в «Штох» (с характерным для южнонемецких говоров оглушением конечного согласного) и закрепиться как прозвище. Кого так могли назвать? Прямого, несгибаемого человека («стоять столбом»), высокого и худого («жердь»), а возможно — мастера, делавшего трости или работавшего с деревом. Учитывая, что в XVIII–XIX веках в Россию приезжало много немецких ремесленников, врачей и офицеров, фамилия Штохов могла возникнуть в среде обрусевших немцев, чью фамилию русифицировали, добавив славянский суффикс.

Вторая версия, менее популярная, но тоже имеющая право на существование, — происхождение от редкого прозвища из местных говоров. В некоторых русских диалектах словом «штох» (или «штоха») могли называть заносчивого, гордого человека, «штуку» в переносном смысле. Однако эта гипотеза слабее: в словарях Даля и Фасмера такое слово не фиксируется как самостоятельное прозвище, а скорее является заимствованием из того же немецкого через польское посредство.

Географически фамилия Штохов встречается нечасто, но имеет заметный след в западных и центральных регионах России, а также в Поволжье — там, где исторически существовали немецкие колонии. В отличие от фамилий на -ин или -ский, модель «Штох + ов» — это чисто русский способ адаптации иноязычной основы. Кстати, у этой фамилии есть «родственники» с тем же корнем: Штоков, Штоколов (от «колоть штоком») и более редкая Штох. Но Штохов — самая «русифицированная» форма, которая показывает, как немецкое слово прижилось в русской среде, обросло суффиксом и стало полноценной фамилией.