Фамилия Синелобов — один из тех редких случаев, когда прозвище почти не требует расшифровки: «синий лоб». Но за этой простотой скрывается несколько возможных историй, и самая правдоподобная связана не с цветом кожи, а с профессиональной или социальной меткой.

Прямое значение — человек с синим лбом — могло возникнуть в двух разных контекстах. Первый и самый частый в ономастике: так могли прозвать того, кто носил на лбу синюю повязку, платок или кокошник. Второй вариант — родимое пятно или шрам, имевший синеватый оттенок. Но есть и третья, менее очевидная версия: в некоторых русских говорах «синий» означало не только цвет, но и «холодный», «зябкий» или даже «пьяный» (посиневший от холода или хмеля). Тогда Синелоб — человек, который часто мёрз или любил выпить.

Словообразовательная модель проста: основа «синелоб-» (соединение прилагательного «синий» и существительного «лоб») плюс типичный русский суффикс -ов, указывающий на принадлежность: «сын Синелоба». Фамилия образована не от крестильного имени, а от прозвища, что характерно для поздних, «бытовых» фамилий крестьян и посадских людей.

Географически фамилия редкая и локальная. Основной массив носителей — центральные и южные области России: Воронежская, Тамбовская, Рязанская, а также Поволжье. Встречаются и варианты написания: Синелобов, реже Синелоб, Синелобый. В дореволюционных переписях фамилия фиксируется с XVII века, но не в боярских списках, а среди однодворцев и государственных крестьян — то есть предки Синелобовых были лично свободными землепашцами, а не крепостными.

Сравнение с однокоренными фамилиями — Белобородов, Чернобровкин, Краснолобов — показывает, что модель «цвет + часть тела» была продуктивной, но Синелобов стоит особняком: синий цвет на лице — не украшение, а либо особенность внешности, либо клеймо профессии. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» эта модель упоминается в разделе прозвищ по внешним признакам, но без конкретных примеров — настолько редок этот случай.

Кем был первый Синелоб? Скорее всего, не знатным человеком, а тем, кого запомнили по яркой детали: повязке цехового мастера, шраму после драки или просто привычке краснеть (синеть) на морозе. Точной даты появления фамилии нет, но по косвенным данным — не раньше XVI века, когда прозвища начали закрепляться за родами.