Фамилия Скоциляс — редкий пример, когда географический и языковой следы почти полностью утрачены, а основа прозвища остаётся предметом догадок. В отличие от большинства русских фамилий на -ов, -ин или -ский, этот вариант оканчивается на -яс, что сразу выводит его за пределы восточнославянской модели. Скорее всего, перед нами фамилия польского, белорусского или украинского происхождения, где суффикс -ляс встречается в прозвищах с уменьшительным или уничижительным оттенком (ср. польск. Kociolas, Koziolas). Корень «скоц-» (от skoczyć — прыгать, скакать) мог относиться к человеку подвижному, резкому, либо к тому, кто «скакал» в переносном смысле — менял решения, места работы. Однако есть и другая версия: в польских говорах skociel означало «кузнечик» или «попрыгунчик» — такое прозвище могли дать суетливому, вертлявому человеку.

Менее вероятно, но стоит упомянуть связь с диалектным «скоц» — в некоторых западнорусских говорах так называли молодого бычка или резвого коня. Если предок Скоцилясов был скотоводом или конюхом, прозвище могло закрепиться за ним по роду занятий. Но убедительных подтверждений этой версии нет.

Географически фамилия встречается крайне редко, в основном в западных областях Беларуси и на востоке Польши. В России она почти не фиксируется, что подтверждает её локальный характер. В советских переписях середины XX века носители Скоциляс отмечены в Гродненской и Брестской областях — это даёт право предположить, что фамилия сформировалась именно в пограничье, где смешивались польские, белорусские и литовские ономастические традиции.

Интересная деталь: окончание -яс в этой фамилии — не суффикс в привычном смысле, а часть корня, которая могла возникнуть из-за ополяченной записи белорусского прозвища. В оригинале, возможно, звучало Скоціла или Скаціла, а при переходе в польскую административную среду (например, в метриках) появилось Skocilas. Такие случаи — обычное дело для фамилий, прошедших через канцелярию Речи Посполитой.

Однозначного толкования нет, и это не слабость версий, а особенность фамилии: она сохранила в себе следы языкового пограничья, где одно и то же слово могло значить и «прыгун», и «кузнечик», и «резвый конь». Выбор между ними — дело вкуса и семейной истории, которую могут прояснить только архивные записи конкретного рода.