Фамилия Скоцеляс — редкая и неочевидная для русского уха. Её происхождение почти наверняка не славянское, а польское или белорусское, и ключ к разгадке лежит в суффиксе -яс. В восточнославянских фамилиях такой формант встречается редко, зато в польской ономастике он обычен: это вариант суффикса -ас, который часто прикрепляли к прозвищам и именам. Основа Скоцел- восходит к польскому глаголу «skoczyć» — прыгнуть, скакнуть. Скоцель — это человек, который «скачет», то есть либо непоседа, вертлявый, либо, в переносном смысле, резкий, порывистый в поступках. В старых польских говорах «skociel» могло означать и того, кто делает неожиданные движения, например, танцора или плясуна.

Вторая версия, менее вероятная, но возможная — связь с диалектным польским «skot» (скот). Тогда Скоцеляс могло быть прозвищем пастуха или скотовода, но переход от «скот» к «скоцел» потребовал бы сильного искажения, которого в источниках не зафиксировано. Поэтому версия с «прыгуном» выглядит убедительнее.

Географически фамилия тяготеет к западу современной Беларуси и востоку Польши — зоне, где польские фамилии на -ас/-яс массово перешли в русскую письменность после разделов Речи Посполитой. В метриках Гродненской и Виленской губерний XIX века можно найти похожие формы: Скоцель, Скоцеля, Скоцелович. Скоцеляс — это, скорее всего, не случайная описка, а устоявшаяся в белорусском произношении форма, где конечное -ас дало -яс под влиянием местных говоров.

Социальный контекст: носители фамилии почти наверняка были крестьянами или мещанами. Шляхетские фамилии в этом регионе обычно имели суффикс -ский или -ович, а прозвищные формы на -ас/ -яс выдавали простое сословие. Фамилия не переводилась на русский лад (не стала Скоцелевым), а сохранила польско-белорусский облик, что говорит о поздней фиксации в документах — скорее всего, во второй половине XIX века, когда крестьян массово вносили в ревизские сказки.

Если искать аналоги, то в русских фамилиях ближе всего стоит Скочков или Скоков — тоже от «скакать». Но Скоцеляс стоит особняком: это не переделка на русский манер, а прямой перенос прозвища из польской языковой среды. Для носителя фамилии это маркер того, что его предки жили на пограничье культур и говорили на смеси польского, белорусского и местных говоров.