Фамилия Слепнева (и её мужская форма Слепнев) напрямую рассказывает о прозвище дальнего предка — Слепень. Чаще всего так нарекали человека незрячего или с очень слабым зрением. В основе лежит древняя традиция: до повсеместного распространения фамилий людей различали по ярким индивидуальным чертам, и физический недостаток был одной из самых заметных примет. Поэтому первая и главная версия — фамилия хранит память о внешней особенности родоначальника.

Существует и вторая трактовка, но она менее убедительна. Слепень — это ещё и крупное кровососущее насекомое, овод. Если следовать этой логике, прозвище могло закрепиться за приставучим, надоедливым человеком, который «жужжит» и не даёт покоя, как слепень в жаркий день. Однако для прозвищ такой перенос с животного на человека встречается, но здесь он уступает по вероятности прямому указанию на зрение. Слабость этой версии в том, что прозвища от насекомых обычно подчёркивают внешнее сходство или поведение, а «слепота» — куда более конкретный и легко считываемый признак.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: к основе Слепень добавили притяжательный суффикс -ев, который отвечал на вопрос «чей?» и означал «сын Слепня». Так что Слепнев — это буквально «ребёнок, потомок человека по прозвищу Слепень». Со временем форма закрепилась, и для женщин появился вариант Слепнева. В старых документах встречается и написание через «ё» — Слепнёв, что лишь отражает произношение, а не меняет смысл.

Интересно, что фамилия не уникальна по своей модели — в том же ряду стоят однокоренные Слепцов, Слепухин, Слепушкин. Все они образованы от разных диалектных слов, обозначавших слепого или подслеповатого человека: слепец, слепуха, слепушка. Это подтверждает, что прозвища по зрению были распространены по всей Руси, и Слепневы могли появиться независимо в разных регионах — от северных земель до южных. Точную географию предков по одной только фамилии не определить, но можно уверенно сказать: родоначальник жил в эпоху, когда меткое прозвище было важнее паспорта, и его особенность запомнилась настолько, что пережила века в фамилии потомков.