Фамилия Слепухова — женская форма фамилии Слепухов, и её происхождение напрямую связано с прозвищем, а не с каким-либо географическим названием или крестильным именем. В основе лежит слово «слепух» — так в русских говорах называли слепого или подслеповатого человека, а также, в переносном смысле, того, кто «слеп» в житейских делах, невнимателен или нерасторопен. В некоторых диалектах «слепухом» могли пренебрежительно назвать крота или даже небольшого зверька с плохим зрением, но для фамилии более вероятно прямое указание на физический недостаток или особенность поведения предка.

Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: суффикс -ов- (в женском роде — -ова) присоединяется к основе прозвища. Фамилия Слепухов (и, соответственно, Слепухова) относится к так называемым «патронимическим» фамилиям, которые отвечали на вопрос «чей сын?» или «чья дочь?» — то есть «сын Слепуха» или «дочь Слепуха». Это одна из самых распространённых моделей, характерная для центральных и северных регионов России.

Интересно, что фамилия Слепухова встречается реже, чем её «зрячие» аналоги, но у неё есть заметная региональная привязка. По данным переписей и архивных записей, наибольшая концентрация носителей этой фамилии исторически фиксируется в Поволжье и на Урале, особенно в бывших Пермской и Вятской губерниях. Там слово «слепух» бытовало активно, и прозвище давали не столько из жестокости, сколько по-деревенски прямо — для бытовой идентификации человека.

В ономастических словарях (например, в работах Б. Унбегауна) подобные фамилии на -ух-ов/-ух-ин рассматриваются как образованные от прозвищ с характерным для народной речи суффиксом -ух-, который придавал слову оттенок просторечия или даже грубоватости. То есть Слепухов — это не «слепой» (как было бы в фамилии Слепцов), а именно «слепух», что звучало более обиходно и конкретно.

Сословного барьера у фамилии не было: Слепуховыми могли быть и крестьяне, и мещане, и даже священнослужители (если прозвище закреплялось за семёй из духовного звания). Однако подавляющее большинство носителей вплоть до XX века оставались крестьянским сословием, что типично для фамилий, образованных от прозвищ по внешнему признаку.