Фамилия Слезовских — яркий представитель северорусской ономастической модели. Её окончание -их (в родительном падеже -ских) указывает на то, что перед нами фамилия, образованная от коллективного прозвища семьи или рода. В говорах Русского Севера, Урала и Сибири было принято называть семью в форме множественного числа: «пойдём к Слезовским», «дом Слезовских». Со временем эта форма закрепилась как фамильная.

В основе фамилии лежит прозвище Слезкой или Слезок. Вероятнее всего, его дали человеку плаксивому, обидчивому или, наоборот, тому, кто часто вызывал слёзы у других — например, суровому помещику или жестокому старосте. Однако есть и другая версия: в русских диалектах «слезой» могли называть не только каплю из глаза, но и тонкую струйку воды, капель с крыши или даже болезненное растение с едким соком. В таком случае прозвище могло достаться человеку, жившему у родника или ручья, либо тому, кто знался с травами.

Словообразовательная цепочка проста: прозвище Слезок → притяжательное прилагательное «Слезковых» (чей? — семьи Слезка) → фамилия Слезковых, которая в северном говоре со временем преобразовалась в Слезовских. В документах XVII–XVIII веков можно встретить крестьян и посадских людей с похожими прозвищами: Слезка, Слезкин, Слезнев. Это подкрепляет версию о бытовом, а не книжном происхождении фамилии.

Географически фамилия Слезовских тяготеет к Вятке, Пермскому краю и Свердловской области — регионам, где форма на -их/-ских особенно распространена. Встречается она и у староверов, которые часто сохраняли архаичные модели фамилообразования. Редкость фамилии (по открытым данным, её носят не более нескольких сотен человек) говорит о том, что род Слезовских, скорее всего, происходит из одного или двух близких сёл, а не разбросан по всей стране.

Таким образом, предки современных Слезовских — скорее всего, крестьяне или ремесленники из северных или уральских земель, получившие прозвище по характеру или месту жительства. Фамилия не имеет отношения к дворянству или духовенству — она чисто народная, бытовая, и в этом её ценность как слепка с живой речи прошлого.