Фамилия Сломинские звучит как типичная дворянская или шляхетская, но её основа куда проще и грубее. В её центре лежит прозвище Слом, а не какое-то звучное географическое название. Вопреки интуиции, корень здесь не связан со «сломанным» в смысле поломки, хотя первая версия напрашивается сама собой.

Если отталкиваться от глагола «сломать», то прозвище Слом могли дать человеку неосторожному, который вечно что-то ронял, портил или делал не так. Второй вариант — неумелый работник, у которого любое дело из рук валилось. Но в некоторых говорах смысл менялся на противоположный. Там Сломом называли человека важного, гордого и самовлюблённого, которого окружающим приходилось подолгу упрашивать оказать услугу. Такая двойственность типична для народной этимологии: одно и то же слово в разных регионах могло закрепиться за разными характерами.

Суффикс -инский указывает на модель образования, типичную для польской и западнорусской традиции. Первоначально такие фамилии закреплялись за шляхтой по названию родового поместья, но позже распространились шире. В случае со Сломинскими прозвищная основа говорит о том, что предок получил фамилию не по месту жительства, а по личному качеству или поведению. Прозвище Слом закрепилось за человеком как наиболее употребительное именование, а уже его потомки превратили его в фамилию Сломинский.

Самобытность этой фамилии в том, что она сохранила редкий корень, который в современном языке почти исчез из живого употребления. Мы говорим «сломать», но отдельное существительное «слом» сегодня воспринимается скорее как технический термин, а не как характеристика человека. Фамилия же законсервировала старое значение.

Безусловно, Сломинские — замечательный памятник славянской культуры, но процесс формирования каждой отдельной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Поэтому окончательно говорить о точном времени и месте происхождения можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований. Без них остаётся довольствоваться лингвистическим разбором, который, впрочем, уже даёт яркий портрет возможного предка: либо неловкий неудачник, либо гордец, которого приходилось упрашивать. Оба варианта по-своему колоритны.