Фамилия Солганик — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, сохранилось в почти неизменном виде. Она образована напрямую от нарицательного «салган» — так в Западной Сибири (Петропавловск, Курган, Ишим) и на юге России (Нахичевань) называли период усиленного убоя скота для производства сала. Суффикс -ик в русских фамилиях чаще встречается в украинской и белорусской традиции, где указывает на принадлежность к роду занятий: бондарь — бондарик, пастух — пастушик. Здесь он выполняет ту же роль: Солганик — тот, кто имеет отношение к салгану, то есть к забою скота и заготовке сала.

Слово «салган» — тюркского происхождения, что неудивительно для регионов, где русские переселенцы тесно контактировали с кочевыми народами. В южнорусских говорах и в Сибири оно прижилось именно в хозяйственном обиходе: осенью, когда скот нагуливал жир, начинался массовый забой, чтобы запасстись салом на зиму. Прозвище Солганик мог получить как сам мясник, так и торговец салом или владелец скота, чей двор в это время был центром деревенской жизни.

Ударение в фамилии — на втором слоге: Солга́ник. При этом написание с буквой «о» в первом слоге — результат «аканья», свойственного южнорусским говорам: на письме закрепился звук, который произносился как «а», но записывался по церковнославянской традиции через «о». Поэтому не стоит искать отдельный корень «солг-» (от «солгать») — это ложный след, хотя при желании можно построить версию о прозвище лжеца. Она слабая: слишком узкая и конкретная хозяйственная семантика слова «салган» перевешивает.

Родственные фамилии — Салганов, Салганский, Салганик — встречаются чаще, чем Солганик. Это подтверждает, что основа «салган» была живым словом в народной речи, а не единичным прозвищем. Носители фамилии Солганик, скорее всего, происходят из казачьих или крестьянских семей юга России или Сибири, где скотоводство и торговля салом кормили целые династии. Точных сведений о сословной принадлежности предков нет, но само прозвище указывает на практическую, «деловую» профессию, а не на дворянский титул.

В современном мире фамилия остаётся редкой и несёт отпечаток регионального диалекта, который почти исчез из живой речи. Но именно такие фамилии — лучший свидетель того, как хозяйственный уклад целой территории запечатлелся в одном слове.