Фамилия Стецковы — это классический пример того, как простонародное имя, пройдя через века, закрепилось в качестве родового прозвания. В её основе лежит украинская разговорная форма крестильного имени Степан — Стецко. Само же имя Степан восходит к древнегреческому Стефанос, что означает «венок», «венец» или «корона». Так что, если переводить смысл, предки носителей этой фамилии были «детьми человека, носившего венец», хотя на деле имя было распространено повсеместно и не указывало на знатное происхождение.

Словообразовательная модель здесь простая и узнаваемая: к основе Стецк- добавили типичный русский суффикс -ов, который обозначает принадлежность. Следовательно, Стецков — это буквально «сын Стецка», «потомок Стецка». Интересно, что сама форма Стецко — это не просто сокращение, а результат украинского и южнорусского смягчения и переделки имени. Такие формы активно использовались в быту, тогда как в церковных документах человек значился как Стефан или Степан. Поэтому фамилия Стецков — яркий маркер того, что предки рода могли происходить из украинских или южнорусских земель, где подобные усечённые имена были в ходу.

Стоит различать фамилию Стецков и её «родственников». Если Стецков образован напрямую от имени Стецко, то, например, Стеценко — это уже другая модель, характерная для украинской традиции, где суффикс -енко означал «маленький» или «сын». А вот Стецков — это уже обрусевшая форма, которая закрепилась в великорусских говорах. Сам факт того, что фамилия получила окончание -ов, а не осталась в виде Стецко, говорит о том, что род со временем адаптировался к русской официальной традиции оформления фамилий.

Точное время и место возникновения фамилии Стецковы назвать сложно — процесс становления фамилий у славян растянулся на несколько столетий, с XV по XVII век. Но сам тип фамилий на -ов от имен собственных — один из самых массовых, он охватывает около половины русского населения. В случае со Стецковыми мы видим редкий пример того, как неканоническая, народная форма имени победила в фамилии церковную. Это делает её ценным памятником живой разговорной речи, а не только официальной письменности.