Фамилия Суетанин — наглядный пример того, как в русской ономастике из бытового прозвища возникла фамилия, причём с редким словообразовательным поворотом. Если сразу перейти к сути: её основа — слово «суета» или «суетный», а суффикс -анин указывает на принадлежность к определённой группе людей. То есть Суетанин — это не просто «тот, кто суетится», а скорее «человек из рода Суеты» или «житель местности, связанной с этим прозвищем».

Разберём модель. Большинство русских фамилий на -ин образованы от основ на -а/-я (Пушкин, Ильин). А вот формант -анин встречается реже: он типичен для фамилий, которые когда-то были прозвищами, обозначавшими человека по характерному действию или состоянию. Сравните: Гулянин (от «гулять»), Молчанин (от «молчать»), Болтанин. В говорах слово «суета» могло означать не только беспокойную беготню, но и пустого, легкомысленного человека, а также — в переносном смысле — хлопотуна, который вечно занят, но без толку. Прозвище Суета давали либо слишком подвижному ребёнку, либо тому, кто постоянно создавал вокруг себя шум и возню.

Географически фамилия Суетанин редкая, но встречается преимущественно в центральных и северных областях России — там, где сохранились архаичные прозвищные формы. В документах XVII–XVIII веков можно найти крестьян и посадских людей с прозвищем Суета, от которого и пошли Суетанины. Интересно, что фамилия не перешла в модель на -ов (Суетов), хотя однокоренные Суетов и Суетин тоже существуют. Разница в суффиксе как раз и выдаёт разное время и способ образования: -ов чаще давали по отцу (чей? — Суетов), а -анин фиксировал прозвище как более устойчивое, почти родовое имя.

Версия о связи фамилии с церковным именем несостоятельна: в святцах нет ничего похожего. Также маловероятно происхождение от географического названия — нет известных сел или рек Суетанино, хотя в принципе такое топонимическое образование возможно, но оно было бы вторичным, от той же прозвищной основы.

Таким образом, Суетанин — фамилия, которая прямо говорит о характере или поведении предка. Носитель её мог быть человеком живым, непоседливым, возможно, даже несколько суматошным, но в крестьянской среде такое прозвище не несло резко отрицательного оттенка — скорее, было метким бытовым наблюдением.