Фамилия Сьяновы образована от личного имени Сьян, которое в старину бытовало как самостоятельная, усечённая форма канонических имён Касьян и Вассиан. Такое сокращение — обычная практика в русской народной среде: длинные церковные имена в быту резали до одного-двух слогов, а затем от этой короткой формы и строили фамилию. Так рядом с полными формами появились Сьяновы, а их «тезки» по той же модели — Касьяновы и Вассиановы.

Разберём, что стояло за исходными именами. Касьян восходит к латинскому Cassianus — «принадлежащий Кассию», а сам Кассий, по разным толкованиям, мог означать «пустой» или «полый». Вассиан — имя греческого происхождения, и его связывают со значением «сын, потомок Вассия», где Вассий предположительно трактуется как «царь, правитель». Таким образом, за фамилией Сьяновых стоит двойная этимологическая развилка: в одном случае предок носил имя, связанное с римским родовым именем, в другом — с греческим представлением о властителе. Какая из ветвей реальнее для конкретной семьи, сказать трудно: обе формы давали одинаковое сокращение Сьян.

Суффикс -ов в фамилии указывает на притяжательное значение: Сьянов — это «сын Сьяна», «из рода Сьяна». Модель типична для русских фамилий, оформившихся в XV–XVII веках, когда после отмены местничества и в ходе переписей за крестьянами, посадскими и служилыми людьми закреплялись наследственные прозвания по отцу или деду. Но точное время и место возникновения именно этой фамилии установить сложно: процесс шёл неравномерно, в разных регионах и сословиях с разной скоростью.

Стоит обратить внимание на редкость фамилии. Сьяновы встречаются заметно реже, чем Касьяновы или Вассиановы, и это говорит о том, что усечённая форма Сьян не получила широкого распространения, оставаясь локальным, семейным вариантом имени. В документах она могла фиксироваться по-разному — как Сьян, Сьянов, а в некоторых говорах с заменой начального согласного или с иной огласовкой, что добавляет сложности в поиске ранних упоминаний.

Фамилия Сьяновы — не частотная, но именно поэтому она сохраняет живую связь с той эпохой, когда личное прозвище человека ещё не стало фамилией, а уже готовилось ею стать. В ней слышен отголосок церковного имени, прошедшего через народное произношение, и это делает её любопытным памятником русской ономастики.