Фамилия Сырохватов — одна из тех, что хранят в себе не столько профессию, сколько живое прозвище. Её основа — «Сырохват» — составное слово, которое могли дать человеку за манеру поведения или свойство характера. Первая часть «сыро-» здесь указывает не на влажность в прямом смысле, а на недоделанность, незрелость или поспешность. Вторая часть — «хват» от глагола «хватать». Вместе это могло означать «тот, кто хватает сырое, недоделанное», то есть человек, берущийся за дело без подготовки, делающий всё наспех, кое-как. В русских говорах «сырохват» — это именно тот, кто работает тяп-ляп, не доводит до ума.

Суффикс «-ов» в фамилии указывает на принадлежность: Сырохватов — сын Сырохвата. Такая модель в XVI–XVII веках была основной для формирования русских фамилий у крестьян, посадских людей и служилых по прибору. Высокое сословие чаще получало фамилии на «-ский» или по имени-отчеству, а здесь мы видим типично бытовое, «уличное» прозвище, которое закрепилось в документах и стало родовым.

Интересно, что фамилия редкая и не имеет «географического» центра вроде одной губернии. Она встречается разрозненно — от Воронежской области до Сибири. Это говорит о том, что прозвище возникало независимо в разных местах: любой нерадивый работник мог получить кличку Сырохват, и она не привязана к одному ремеслу или региону. В отличие от фамилий вроде Кузнецов или Мельников, Сырохватов — не профессиональная, а характеризующая.

В ономастических словарях (например, у Б. Унбегауна в разделе о прозвищных фамилиях) можно найти аналогичные образования: Сухоруков, Кривошеин, Молодцов. Сырохватов стоит в том же ряду — фамилия-характеристика, которая не говорит о занятии, а рисует портрет предка. Если ваш предок носил это прозвище, он, скорее всего, был крестьянином или ремесленником, которого в деревне знали не по имени, а по заметной черте — торопливости и небрежности в работе.

У фамилии нет вариантов с другим суффиксом (вроде Сырохватовский или Сырохватихин), что тоже указывает на её позднее и простонародное происхождение. Она не переоформлялась под книжные или дворянские стандарты, а осталась в том виде, в каком её записал писарь в XVII–XVIII веках.