Фамилия Талханова — женская форма фамилии Талханов, и её происхождение ведёт к прозвищу или имени, которое носил предок-мужчина. Основа «Талхан» — вот ключ к разгадке. Самое вероятное объяснение: это искажённое или диалектное произношение тюркского слова «талхан» (или «талкан»), которое в ряде тюркских языков означает «растёртое зерно», «мука грубого помола» или даже «каша». В татарском, башкирском, казахском языках «талкан» — это традиционное блюдо из поджаренного и перетёртого ячменя или пшена. Прозвище Талхан мог получить человек, который либо торговал такой крупой, либо имел пристрастие к этой еде, либо — что тоже часто бывало в прозвищах — обладал мягким, «рассыпчатым» характером.

Менее распространённая, но вполне допустимая версия — связь с арабским именем Талха (Тальха), которое носил один из сподвижников пророка Мухаммеда. В тюркской среде это имя могло адаптироваться в форму Талхан, особенно в тех регионах, где ислам был распространён давно. Тогда фамилия Талханов означает «потомок Талхи» — по той же модели, что и Юсупов от Юсуфа.

Суффикс «-ов» в мужской форме указывает на принадлежность: «чей?» — Талханов, то есть сын или потомок Талхана. В русской ономастике такая модель — самая массовая, и она не оставляет сомнений, что фамилия сформировалась в среде, где русский язык уже стал основным для документов: в мещанских, купеческих или крестьянских списках XIX века. Географически фамилия чаще всего встречается у татар, башкир, а также в среде кавказских народов (чеченцев, ингушей), где тюркские корни переплетаются с местными языковыми традициями.

Интересная деталь: в некоторых говорах ударение могло падать на второй слог — Талха́нов, что указывало бы на происхождение от личного имени Талха́н (с долгим «а»), а не от продукта «та́лхан». Если же ударение в роду всегда стояло на первом слоге — Та́лханов, — это сильный аргумент в пользу «зерновой» версии. Проверить это сейчас можно разве что по семейным преданиям или старым записям, где иногда ставили ударение.

Таким образом, предки современных Талхановых могли быть и торговцами на базаре, и людьми, получившими имя в честь религиозного деятеля. Обе версии правдоподобны, но первая — бытовая, прозвищная — выглядит чуть проще и естественнее для крестьянской среды, где фамилии часто закрепляли за человеком его занятие или особенность.