Фамилия Ташина хранит память о прозвище дальнего предка — Таша. Само прозвище не было личным именем, а возникло из живого народного слова, и это делает фамилию своеобразным ключом к быту и занятиям прежних поколений.

Чаще всего прозвище Таша связывают с диалектным нарицательным «таша» — так в некоторых областях называли большое полотно из льна или конопли, на котором сушили зерновой хлеб. В этом случае прозвище закреплялось за крестьянином-хлеборобом, причем, судя по смыслу, человеку, который вел большое хозяйство и имел большую семью: сушить зерно на просторном полотне было удобно именно там, где едоков много. На юге России то же слово имело иное значение — «торговая палатка» или «место на базаре под холщовым навесом». Здесь прозвище Таша указывало на род занятий: так могли назвать мелкого торговца, лавочника, который торговал из-под навеса.

Есть и третья версия, менее бытовая, но тоже возможная. Она возводит прозвище к древнетюркскому «таш» — камень. В этом случае Таша указывал на внешность или характер обладателя: так могли прозвать физически крепкого, сильного человека, «кремня» по складу. Эта гипотеза правдоподобна для южнорусских и степных территорий, где тюркские заимствования в говорах не редкость, но для центральной России менее характерна.

Словообразовательная модель проста и прозрачна: прозвище Таша + притяжательный суффикс -ин дало фамилию Ташин, а форма Ташина — это традиционное женское или родительное прочтение той же фамилии. Такая модель типична для русских фамилий, образованных от прозвищ и личных имен, оканчивающихся на -а, и она же объясняет, почему фамилия не склоняется по образцу прилагательных, а ведет себя как существительное. Потомок человека по прозвищу Таша со временем стал писаться Ташиным, и эта фамилия по сей день передает память о предке — хлеборобе, торговце или просто крепком человеке, чье прозвище оказалось живее забвения.