Фамилия Тешкин — типичный пример того, как простое прозвище или уменьшительное имя превратилось в родовое имя. В её основе лежит имя или прозвище Тешка. Словообразовательная модель здесь прозрачна: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — Тешкин), то есть «сын Тешки» или «человек из рода Тешки». Такая модель характерна для центральных и северных регионов России, где фамилии на -ин столь же распространены, как и на -ов.

Откуда взялось само имя Тешка? Самый прямой путь — от канонического имени Артемий через его народную форму Артюха, затем уменьшительное Теша. Однако гораздо вероятнее, что Тешка — это производное от имени Тихон (Тишка → Тешка). Фонетический переход «и» в «е» (Тишка — Тешка) встречается в диалектах, особенно в рязанских и владимирских говорах. Также нельзя исключать, что Тешка — это краткая форма от имени Матвей (через Матюха, Матеша). В любом случае, перед нами не редкое прозвище, а бытовое, домашнее имя, которое давали ребёнку в семье.

Есть и вторая, менее очевидная версия: прозвище Тешка могло возникнуть от слова «тешить» (утешать, забавлять). Тешкой в некоторых говорах называли ласкового, угодливого человека или, наоборот, баловника. В ономастических работах, например у Б. Унбегауна, такие прозвища от глаголов часто переходили в фамилии, но в данном случае связь с именем Тихон или Артемий выглядит надёжнее — просто потому, что в документах XVI–XVII веков формы Теша, Тешка встречаются именно как уменьшительные от крестильных имён.

Географически фамилия Тешкин тяготеет к центральным областям России — Владимирской, Нижегородской, Рязанской. Там же фиксируются однокоренные фамилии Тешков, Тешаков. В некоторых переписях XIX века встречаются Тешкины из крестьян и мещан, что подтверждает: фамилия не была дворянской или купеческой, а возникла в среде простых людей, где родовое имя закрепилось по отцу.

Таким образом, предок современных Тешкиных — скорее всего, крестьянин или ремесленник, которого в обиходе звали Тешкой. Никакой тайны или экзотики: фамилия родилась из живого, разговорного имени, и в этом её ценность как документа народной речи.