Фамилия Тризно звучит непривычно для русского уха, и это не случайно: она хранит следы древних обрядов и языковой географии. В основе, по самой распространенной версии, лежит слово «тризна» — так называли поминальное пиршество у древних славян. Это не был просто поминальный обед: тризна включала целый ритуал — от омовения и обряжения покойника до сожжения на специальном помосте-краде. Если леса для костра не было, тело отправляли в последний путь на лодке, которую поджигали горящей стрелой. После сожжения устраивали пир, который повторяли на третий, девятый и сороковой день, а затем и через год: считалось, что душа умершего может вернуться к живым именно в эти дни. Скорее всего, прозвище Тризна получил человек, который либо организовывал эти обряды, либо был их постоянным участником, — такую роль в общине не могли не заметить.

Вторая версия происхождения фамилии уводит в сторону от погребальной обрядности. В белорусском языке есть глагол «трызьніць» — «бредить во сне, нести вздор». Прозвище Тризна могли дать человеку, который говорил во сне или нёс околесицу наяву. Эта версия менее поэтична, но лингвистически правдоподобна: суффикс -н- в глаголе и прозвище легко соединяются. А вот конечная буква «о» вместо «а» — это уже след украинского или белорусского произношения. В этих языках безударное «а» часто звучит как «о», поэтому прозвище Тризна, попав в такую среду, превратилось в Тризно. Так потомки человека с прозвищем Тризна получили фамилию, которая закрепилась в формах, привычных для восточнославянских земель.

Словообразовательная модель здесь простая и древняя: прозвище без дополнительного суффикса, как, например, в фамилиях Шуба или Балалайкин. Такие фамилии обычно старше тех, что образованы от крестильных имён с помощью -ов/-ев. Они не указывают на род занятий напрямую, но сохраняют память о том, как человека называли в узком кругу — соседи, родня, односельчане. В случае с Тризно прозвище могло звучать и как насмешка, и как уважительное прозвание, в зависимости от того, какая версия происхождения верна.

Стоит добавить, что фамилия Тризно встречается в основном в украинских и белорусских землях, что подтверждает версию о языковом влиянии. В письменных источниках она фиксируется с XVII века, но систематических данных о её распространении мало. Известных носителей с громкой исторической биографией тоже не назвать — фамилия осталась камерной, семейной. Это не делает её менее интересной: напротив, перед нами редкий случай, когда прозвище, связанное с древним ритуалом или бытовой особенностью, дожило до наших дней почти без изменений.