Фамилия Труболысов — один из тех случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, настолько прозрачно, что сразу вызывает улыбку и вопрос: «Неужели правда?». Да, правда. Корень здесь составной: «труба» и «лысый». Словообразовательная модель проста и типична для русских фамилий: основа прозвища (Труболыс) плюс патронимический суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — «сын Труболыса»). Фамилия образована напрямую от прозвища, а не от имени или географического названия.

Само прозвище Труболыс, скорее всего, носило ироничный или профессиональный оттенок. Первая версия — бытовая шутка. «Труба» в диалектах и просторечии могла означать не только дымоход, но и худого, долговязого человека («труба» в значении «длинный, тонкий»). «Лысый» — очевидный признак внешности. Вместе они давали портрет: высокий, худой и лысый человек. В крестьянской среде, где прозвища давались метко и часто по внешности, такое сочетание вполне естественно.

Вторая версия — профессиональная. Печник, трубочист или человек, который занимался устройством труб, мог получить прозвище Трубалыс (от «трубу лысить» — чистить, делать гладкой). Глагол «лысить» в некоторых говорах означал «делать гладким, скоблить». Со временем «Трубалыс» превратилось в «Труболыс» под влиянием более понятного слова «лысый». Эта версия менее распространена, но имеет право на существование, так как описывает ремесло, а не просто внешность.

Географически фамилия редкая. Она встречается в центральных областях России, в частности, в старых переписях Владимирской и Нижегородской губерний. Сравните с однокоренными, но более частыми фамилиями: Трубников (от «трубник» — печник), Трубачёв (от «трубач»). Труболысов стоит в одном ряду с такими же «составными» прозвищными фамилиями, как Голопузов, Щербаков (от «щербатый»), Кривошеин. Все они фиксируют яркую, часто нелестную, черту, которая сразу бросалась в глаза окружающим.

Неизвестно, к какому сословию относился первый носитель фамилии. Скорее всего, это был крестьянин или посадский человек — в дворянской среде подобные «простые» прозвища не приживались. Фамилия не указывает на знатное происхождение, зато честно рассказывает о том, как в XVI–XVII веках в русских деревнях могли окрестить человека за его рост и отсутствие волос.