Фамилия Тряев — один из тех случаев, когда внешняя простота обманчива, а корень уходит в диалектную лексику, которую сегодня почти не услышишь. В основе лежит не имя и не профессия, а прозвище, и чтобы его расшифровать, нужно заглянуть в словари местных говоров.

Слово «тряй» или «тряйка» в рязанских, тамбовских и владимирских говорах означало «лентяй», «рохля», «нерасторопный человек». Отсюда же и глагол «тряить» — медлить, мешкать, делать что-то вяло. Прозвище Тряй давали незлобивому, но медлительному человеку. Фамилия образовалась по стандартной модели: к основе «Тряй» добавили патронимический суффикс -ев, указывающий на принадлежность («чей?» — Тряев, то есть сын Тряя). Суффикс -ев, а не -ов, стоит после мягкого согласного (й), что грамматически верно для русского языка.

Менее вероятная, но возможная версия связывает фамилию с диалектным «трясти» — например, с прозвищем Тряс, которое давали человеку с заметной дрожью в руках или ногах. Однако форма Тряев в этом случае была бы нестандартной: от «Тряс» ожидалось бы Трясов или Трясин. Поэтому первая версия — с корнем «тряй» — выглядит убедительнее, тем более что она подтверждается живой диалектной традицией.

Интересно, что фамилия Тряев почти не встречается за пределами центральных областей России. Её можно найти в старых метрических книгах Рязанской и Тамбовской губерний — в сёлах, где прозвища давали по внутренним качествам, а не по ремеслу. В дворянских родословных книгах фамилия не зафиксирована: её носителями были крестьяне и мещане. Сегодня Тряевых немного, но фамилия сохранилась, и каждый её носитель, сам того не зная, несёт память о медлительном, но безобидном предке из русской глубинки.