Фамилия Целяев — это классический пример прозвищной фамилии, то есть такой, что образовалась не от церковного или крестильного имени, а от живого народного слова, которым наградили предка. В основе лежит прозвище Целяй, а сама фамилия построена по самой распространённой на Руси модели: к основе добавили притяжательный суффикс -ев (после мягкого согласного), который отвечает на вопрос «чей?». То есть Целяев буквально означает «сын Целяя», «ребёнок того, кого звали Целяй».

Сам корень слова неоднозначен, и ономасты предлагают несколько трактовок. Наиболее очевидная версия связывает прозвище с прилагательным «целый». В русском языке это слово многозначно, и прозвище могло указывать либо на физическую крепость, здоровье человека, который не знал хворей, либо на его внутреннюю цельность и высокую мораль. В крестьянской среде, где физическая сила была залогом выживания, а честное слово — залогом репутации, такое прозвище звучало бы как уважительная характеристика.

Есть и вторая, более земная гипотеза. Она отталкивается от слова «целина» — земли, которую никогда не пахали. Если принять эту версию, то прозвище Целяй мог получить крестьянин-землепашец, который брался за трудные, «обойдённые сохою» участки, поднимал новь. В этом случае фамилия указывает не на характер, а на род занятий и особое умение предка.

Разобраться, какая версия верна, сложно: прозвища часто были ситуативными, и без письменных источников XVII–XVIII веков мы не узнаем точно, что имели в виду соседи. Однако обе трактовки укладываются в логику народного словообразования. Интересно, что фамилия Целяев — не единственная в этом ряду. От того же корня возникли однокоренные фамилии Целиков, Целищев, а также фамилии с основой Цел- (Целов, Целый). Это говорит о том, что слово было живым и активно использовалось в разных регионах для создания прозвищ.

Точное место и время возникновения фамилии Целяев сейчас установить невозможно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, а крестьянские фамилии в большинстве своём закрепились лишь к XIX веку. Тем не менее, сама фамилия — ценный памятник народной речи, сохранивший для нас отголосок тех значений, которые вкладывали в слово «целый» наши предки.