Фамилия Цесевич звучит по-польски или по-украински, и это не случайно: её основа, скорее всего, связана с прозвищем Цися. В украинских говорах словом «цiсавий» называли человека с каштаново-бурыми волосами. Прозвище Цися, образованное от этого прилагательного, указывало на цвет волос — верный и простой способ отличить человека в деревне, где тёмно-русые и белёсые головы встречались чаще.

Но есть и вторая версия, которая уводит нас в польскую сторону. Там слово «cis» означает тис — хвойное дерево с твёрдой, почти красной древесиной. Если следовать этой гипотезе, прозвище Цися могло достаться человеку, который жил возле тисовой рощи, торговал древесиной или просто был крепок, как вековой ствол. Обе версии имеют право на жизнь, но первая выглядит убедительнее: суффикс «-авий» прямо указывает на цвет, а прозвища по внешности в славянской традиции встречались чаще, чем по названиям деревьев.

Сама фамилия образована по типичной для западных славян модели: к основе Цес- добавили патронимический суффикс «-евич», который означает «сын такого-то». То есть Цесевич — это буквально «сын Цеси», потомок человека с прозвищем Цися. Такая форма характерна для польских и украинских земель, где фамилии на «-ич» и «-евич» фиксировали родство жёстче, чем русские «-ов» и «-ин».

Интересно, что написание через «е» во втором слоге — Цесевич, а не Цисевич — могло закрепиться под влиянием польской орфографии, где звук [и] в безударной позиции часто передаётся как «е». Это типичная история для фамилий, которые переходили из устной речи в документы через писарей, говоривших на другом диалекте. Так что сегодняшняя форма Цесевич — это, возможно, компромисс между украинским произношением и польским написанием.

Носители фамилии, скорее всего, происходят из крестьянской или мещанской среды Западной Украины, Беларуси или Польши. Точных данных о сословии нет, но сама модель образования — без дворянских приставок и гербов — говорит о простом происхождении. Если ваш предок носил прозвище Цися за каштановые волосы, то фамилия сохранила для нас его внешность; если же он был связан с тисом, то память о его ремесле или месте жительства. И то и другое — кусок живой истории, зашитый в шести буквах.