Фамилия Цурина образована от прозвища Цуря, и корень здесь — украинское слово «цуря», то есть «лохмотья». Такая основа сразу выводит нас не в дворянские родословные, а в народную, бытовую среду, где прозвища цеплялись к человеку по самой заметной черте. Чаще всего Цурей называли того, кто ходил в сильно поношенной, изорванной одежде, — и это прямое указание на внешний вид предка. Но у прозвища есть и вторая, не менее житейская трактовка: Цурей могли прозвать старьёвщика, человека, который собирал и продавал ветошь. Обе версии не спорят, а дополняют друг друга: и неряшливый бедняк, и торговец подержанным тряпьём одинаково получали это прозвище от окружающих.

Модель образования фамилии проста и типична для украинских и южнорусских земель. Прозвище Цуря закрепилось за главой семьи, а его потомки, отвечая на вопрос «чьи вы будете?», становились Цуриными. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Цурина — это «дочь, жена или вдова Цури», но в качестве наследственной фамилии она закрепилась за всем родом. Такая схема характерна для фамилий, возникших из прозвищ с конечным -а или -я, и в этом смысле Цурина стоит в одном ряду с такими же «притяжательными» фамилиями, как, скажем, Шурина или Гурина.

Любопытно, что прозвище Цуря почти не встречается в старых писцовых книгах и ревизских сказках — оно явно бытовало в устной речи, в среде простых крестьян и городской бедноты. Поэтому точную географию фамилии сегодня проследить сложно: она разбросана по Украине, югу России и Беларуси, но нигде не образует плотных гнёзд. Это типичная «одиночная» фамилия, которая могла возникнуть независимо в разных сёлах — везде, где был свой Цуря.

Стоит добавить, что в некоторых говорах слово «цуря» имело и переносный оттенок — так могли сказать о жалком, забитом человеке, который и одет плохо, и видом не вышел. Если прозвище давалось с таким оттенком, то оно отражало не только гардероб, но и характер или социальное положение предка. Впрочем, для фамилии это уже неважно: потомки давно не носят в себе ни лохмотьев, ни старьёвщицкого ремесла, а только память о том, что их далёкий предок чем-то выделился среди односельчан.

Словарь Б. Унбегауна, посвящённый русским фамилиям, подтверждает общий принцип: прозвища с «бытовыми» корнями — от предметов одежды, утвари, ремесла — давали огромный пласт фамилий, и Цурина здесь не исключение, а скорее яркий пример того, как из обидного или насмешливого прозвища вырастает обычная, ничем не примечательная фамилия, которую носят уже без всякой связи с исходным смыслом.