Фамилия Цыликова — женская форма, мужской вариант — Цыликов. В основе лежит прозвище или нецерковное имя Цылик, а тот корень, который слышится в фамилии, ведёт сразу в несколько сторон, и ономасты обычно предлагают две‑три версии. Разберём их по порядку.

Первая и самая прямая: Цылик — это вариант слова «цы́ля» или «цы́лька», которое в южнорусских и украинских говорах означало «цыплёнок», «цыпка». Прозвище могли дать человеку маленького роста, щуплому, юркому — или, наоборот, тому, кто держал много птицы, торговал цыплятами. Суффикс -ик типичен для уменьшительных прозвищных форм, и фамилия Цыликов вписалась бы в ряд Цыпляков, Цыплёнков, только с диалектной огласовкой.

Вторая версия: основа не от птицы, а от глагола «цы́лить» — в некоторых говорах так говорят про «тянуть», «тащить», «цедить». Тогда Цылик — человек, который медленно пьёт, тянет время, или, в переносном смысле, кто‑то прижимистый, скуповатый. Версия слабее, но её не стоит отбрасывать: в ономастике масса фамилий от бытовых глагольных прозвищ (Тягунов, Цедилкин).

Третья, маловероятная, но встречающаяся в любительских разборах: связь с «цыли́ть» — «целить», «метить». Тогда Цылик — меткий стрелок. Но тут мешает фонетика: в русских говорах «целить» почти не давало формы «цылить», а в украинском и белорусском «ціліть» — это всё‑таки другое. Поэтому эту версию стоит оставить как экзотическую.

Географически фамилия Цыликов тяготеет к югу России: её фиксируют в Воронежской, Ростовской областях, на Кубани, а также среди донских и кубанских казаков. Это логично: именно в южных говорах «цыля» — обычное слово для цыплёнка, и прозвище там было на слуху. Мужская форма Цыликов встречается в документах XVIII–XIX веков среди однодворцев и государственных крестьян, то есть предки не были ни дворянами, ни крепостными, а принадлежали к свободному сельскому сословию.

Суффикс -ов указывает на типичную русскую патронимическую модель: Цыликов — «чей?» — «сын Цылика». Никакой редкой морфологии тут нет, но сам корень с диалектной «цы» вместо «це» делает фамилию заметной: она не сливается с массой Целиковых (от «цель» или «целина»), а хранит живой говор южнорусских земель.