Фамилия Тулупников — один из тех случаев, когда прозвище человека, жившего пятьсот лет назад, напрямую дошло до наших дней. В основе фамилии лежит нарицательное «тулуп» — так на Руси называли полную шубу без перехвата, которая, по выражению старых словарей, «обнимает все тело». От этого слова образовали прозвище Тулупник, которое затем закрепилось за родом как фамилия.

Прозвища с основой «тулуп» встречаются в документах уже с XV–XVI веков. Известен крестьянин Тулуп Левин (середина XV века), от которого пошли князья Тулуповы. Упоминается и Ульян Васильевич Вельяминов по прозвищу Тулуп, умерший около 1589 года. Эти примеры показывают, что слово было в ходу у разных сословий — от крестьян до знати. Тулупниковы, судя по фамилии, ведут род от человека, которого окружающие называли Тулупником.

Тут стоит сделать важную оговорку. Вопреки расхожему мнению, прозвище Тулупник не обязательно означало мастера по шитью тулупов или торговца ими. Скорее всего, прозвище носило более простой и бытовой характер: так могли назвать человека, который постоянно носил тулуп, не снимал его даже в теплую погоду, или того, кто выделялся своей большой, «тулупной» шубой. Версия о ремесленнике или продавце возможна, но выглядит менее правдоподобной — прозвища обычно отражали внешность, привычки или поведение, а не профессию, для которой существовали отдельные названия (скорняк, овчинник, шубник).

Суффикс «-ник» в прозвище Тулупник указывает на человека по характерному признаку или предмету, а фамильный суффикс «-ов» оформил отчество: сын Тулупника стал Тулупниковым. Так что фамилия буквально означает «потомок Тулупника». Модель образования типична для славянских фамилий, но сама основа редкая — фамилия не из частотных, и это делает её ярким маркером рода.

Точное место и время появления фамилии Тулупников установить сложно. Процесс закрепления прозвищ в фамилии шёл неравномерно даже в соседних деревнях, поэтому без серьёзных генеалогических изысканий о конкретной ветви говорить преждевременно. Но одно можно сказать уверенно: фамилия — живой след той эпохи, когда человека могли назвать просто по тому, во что он кутался зимой.