Фамилия Твердислов — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не требует расшифровки. Она сложена из двух очевидных корней: «тверд(ый)» и «слов(о)». Прямое значение — «тот, кто твёрдо держит слово», «человек, на чьи обещания можно положиться». Но за этой прозрачностью скрывается важная деталь: в старину «твердить» значило не только «повторять», но и «утверждать, настаивать, закреплять уговор». Так что Твердисловом могли назвать не просто надёжного человека, а, например, поручителя при сделке или свидетеля, чьё слово имело вес в суде.

Модель образования — чисто русская, без суффикса. Фамилии из двух корней, где второй — «слово», встречаются нечасто. Сравните с Молчановым (от «молчать») или Говоровым (от «говорить»), но там основа односложная. Твердислов стоит в одном ряду с такими прозвищными фамилиями, как Доброслов, Краснобаев, Злослов — все они описывают манеру речи или свойство характера. Отсутствие типичного фамильного суффикса -ов/-ев говорит о том, что фамилия закрепилась в форме прозвища довольно поздно, не раньше XVII века, когда в среде посадских людей и крестьян стали фиксировать «говорящие» двухосновные фамилии без переоформления.

Географически фамилия тяготеет к центральным и северным регионам России. В переписях XVII–XVIII веков похожие прозвища встречаются у крестьян и посадских в Вологодской, Костромской и Вятской губерниях — там, где была сильна традиция «мирских» имён, характеризующих поведение человека. Дворянской фамилия Твердислов, судя по всему, не была: в родословных книгах и боярских списках она не отмечена. Это фамилия человека «из простых», которого в миру прозвали по главному качеству — надёжности в слове.

В словарях русских фамилий Твердислов не всегда упоминается, но однокоренные варианты — Твердохлебов, Твердомедов — известны по работе Б. Унбегауна. Все они построены по одной схеме: глагольная основа + объект действия. Твердислов — не про хлеб и не про мёд, а про речь, что делает её уникальной в этой группе. Если ваш предок носил такую фамилию, скорее всего, он был не боярином и не купцом первой гильдии, а человеком, чьё слово на сельском сходе или в ремесленной артели ценилось дороже расписки.