Фамилия Тюма звучит коротко и немного загадочно: сразу непонятно, от какого слова она произошла. Версий, как это часто бывает с прозвищными фамилиями, две, и обе связаны с диалектной лексикой русского Севера и Поволжья.

Первая версия отсылает к костромским говорам, где бытовал глагол «тюмкать» — «скоро, жадно есть, хлебать, уплетать». Согласитесь, слово очень выразительное: оно рисует человека, который ест быстро и с аппетитом, не церемонясь. Скорее всего, Тюмой в таком случае называли любителя плотно и сытно поесть, того, про кого в деревне говорили: «тюмкает за обе щеки». Прозвище закреплялось за человеком как бытовая характеристика, а уже потом превращалось в фамилию для его детей и внуков.

Вторая версия ведет к олонецким говорам, где встречалось слово «тюмяк» — «неповоротливый, медлительный человек». Здесь смысл противоположный: не торопливый едок, а скорее флегматичный, тяжелый на подъем человек. Если принять эту гипотезу, прозвище Тюма отражало не гастрономические пристрастия, а особенности характера и поведения основателя рода. Такие прозвища по внутренним качествам давали не в обиду, а чтобы коротко и метко обозначить человека в общине.

Какая версия правдоподобнее? Честно говоря, обе имеют право на жизнь. Но первая кажется чуть более убедительной: глагол «тюмкать» звучит естественнее как основа для прозвища, чем существительное «тюмяк». К тому же звукоподражательная природа слова («тюм-тюм») хорошо ложится на процесс еды. Впрочем, без письменных источников, фиксирующих прозвище в конкретной местности, мы можем только гадать.

Сама форма фамилии — чисто русская, без суффикса. Это редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию в неизменном виде, без традиционных -ов, -ин или -ский. Такое случалось, если прозвище было очень устойчивым и употреблялось как самостоятельное имя. В документах XVII–XVIII веков подобные бессуффиксные фамилии встречались, но нечасто, и это делает Тюму особенно интересной для исследователя.

Одно можно сказать точно: фамилия Тюма почти наверняка севернорусского происхождения, из зоны костромских и олонецких говоров. Носители ее, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми, а само прозвище — из разряда тех, что давали по внешнему виду, привычкам или характеру.