Фамилия Тюренёв образована от мирского имени Тюреня, которое, в свою очередь, является украинской уменьшительной формой канонического имени Дмитрий. Проще говоря, предок носителя этой фамилии носил нецерковное, «домашнее» прозвище Тюреня, а его дети и внуки стали писаться как Тюренёвы — отвечая на вопрос «чьи будете?» — Тюренёвы, то есть род Тюри.

Имя Дмитрий (в церковной форме — Димитрий) пришло на Русь вместе с христианством из Византии. Оно греческое и переводится как «принадлежащий Деметре». Деметра в греческой мифологии — богиня плодородия и земледелия, и само её имя означает «земля». Так что в глубокой древности имя Дмитрий несло в себе пожелание плодородия, связи с землёй-кормилицей, но к моменту появления фамилии эта семантика уже полностью стёрлась.

Интересна сама модель образования. Суффикс -енёв в русских фамилиях встречается заметно реже, чем стандартные -ов и -ев. Он указывает на уменьшительно-ласкательную основу: Тюреня — это не просто Дмитрий, а Дмитрий, которого дома звали ласково и коротко. Такие формы часто возникали в украинской и южнорусской среде, где имена охотно сокращали до одного-двух слогов. Поэтому, хотя фамилия звучит по-русски, её корни могут вести в украинские или пограничные губернии, где подобные словоформы были естественны.

Правда, у имени Тюреня есть и другая, менее очевидная версия происхождения. В северных русских говорах существовало слово «тюря» — так называли еду, похлёбку из хлеба, накрошенного в воду или квас. Прозвище Тюря могли дать человеку, который любил такую еду, или, наоборот, в насмешку — за простоту и неприхотливость. Однако эта версия менее правдоподобна для фамилии именно Тюренёв: суффикс -еня чаще всё же указывает на личное имя, а не на прозвище по еде. К тому же связь с Дмитрием прослеживается чётче: от Дмитрия через промежуточные формы Дмитря — Митря — Тюря.

Так или иначе, фамилия Тюренёв — это классическая «фамилия от имени», которая закрепилась за потомками человека по имени Тюреня. Она не связана ни с дворянскими титулами, ни с конкретным ремеслом, зато хорошо показывает, как в народе перекраивали звучные церковные имена на свой лад, делая их короткими и удобными для повседневной речи.