Фамилия Тюрмин происходит от прозвища Тюрма, а оно, в свою очередь, — от нарицательного слова, которое В. Даль толкует как «острог, темница, место заключения преступников или подсудимых, узников». Казалось бы, вывод лежит на поверхности: предок мог сидеть в тюрьме или попасть в плен. Но не будем спешить с такими мрачными выводами. В народной речи слово «тюрма» нередко использовали иносказательно, а прозвища часто давали не за реальные поступки, а по случаю, в насмешку или для острастки. Поэтому версия о том, что родоначальник действительно провел время в заключении, хоть и правдоподобна, но не единственная.

Более интересной выглядит гипотеза о «профессиональном» прозвище. Смотритель тюрьмы, сторож или даже палач — люди, чья работа была связана с острогом, вполне могли получить прозвище Тюрма. В те времена, когда фамилии только начинали закрепляться, такое именование было удобным: оно коротко и точно описывало род занятий человека. Если предок был тюремным сторожем, то прозвище Тюрма могло прилипнуть к нему на всю жизнь и перейти к детям уже как фамильное имя.

Сама форма Тюрмин указывает на модель образования с суффиксом -ин, который в славянской традиции отвечал на вопрос «чей?» и означал принадлежность к отцу. То есть Тюрмин — это «сын Тюрмы». Такая модель была широко распространена в северных и центральных русских землях, где фамилии на -ин встречались чаще, чем на юге. Это косвенно говорит о том, что корни рода, вероятно, лежат где-то в этих регионах, хотя точную географию без генеалогических изысканий определить сложно.

Есть и еще одна, более деликатная версия. В некоторых говорах слово «тюрма» могло искажаться или переноситься на человека с тяжелым, угрюмым характером, который «сидит дома, как в тюрьме». Такое прозвище могли дать домоседу или нелюдимому человеку. Тогда фамилия отражает не биографию, а черту личности, что тоже часто случалось при формировании родовых имен.

Итог прост: фамилия Тюрмин — это памятник народной наблюдательности. Она могла возникнуть и в среде служилых людей, и среди крестьян, и даже в среде бывших узников, которые после освобождения получали такое прозвище как напоминание о пережитом. Но окончательно ответить на вопрос, кем был первый Тюрмин — сторожем, узником или просто угрюмым человеком, — можно только после изучения архивных документов и родословных книг конкретной местности. Без таких исследований любые выводы остаются лишь предположениями, пусть и логичными.