Фамилия Тювяков — редкий пример того, как народная речь перекроила привычное слово. В её основе лежит прозвище Тювяк, которое является просторечным вариантом более известного слова «тюфяк». В старину так называли не только матрац, набитый соломой, мочалом или шерстью, но и вообще большой мешок для поклажи. Отсюда и первая версия происхождения прозвища: его мог получить мастер, который шил такие матрацы, — ремесло в деревнях было нужное и заметное.

Вторая версия связана с переносным значением слова. Тюфяком в разговорной речи нередко называли человека полного, грузного, с тяжёлой походкой. В этом случае прозвище Тювяк закреплялось за тем, кто выделялся дородностью, и со временем становилось его постоянным именованием, оттесняя имя, данное при крещении. Так от прозвища Тювяк и образовалась фамилия Тювяков — через стандартный для русских фамилий суффикс -ов, указывающий на принадлежность потомков конкретному человеку.

Интересно, что форма Тювяк вместо Тюфяк возникла в живой речи, где губной звук «ф» часто заменялся более привычным «в» — это типичная народная этимология, когда незнакомое или книжное слово подгонялось под привычное звучание. Поэтому фамилия Тювяков — не искажение, а самостоятельный вариант, который бытовал в крестьянской среде наравне с более литературным Тюфяков.

Фамилия оставила след в церковной истории. В Книге памяти Тульской области упоминается священник Тювяков Иван Алексеевич, родившийся в 1919 году в селе Павшино Дубенского района Тульской области. Это редкое документальное свидетельство, которое показывает: носители фамилии встречались не только среди крестьян и ремесленников, но и в духовном сословии. Само упоминание в Книге памяти говорит о том, что судьба этого человека была связана с трагическими событиями XX века, хотя подробности его биографии остаются за рамками справочных данных.

Таким образом, фамилия Тювяков — живой след просторечия, сохранивший в себе и профессиональное прозвище, и возможную характеристику внешности предка. Она не из тех фамилий, что образованы от крестильных имён, а потому хранит память о быте и языке тех мест, где её носители жили и работали.