Фамилия Умышев — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не профессия, а, скорее всего, прозвище, связанное с внутренним состоянием или внешним действием. Корень «ум» здесь очевиден, но трактовать его напрямую как «умный человек» было бы слишком просто. В русских говорах слово «умышный» означало не столько сообразительного, сколько задумчивого, скрытного или даже хитрого — того, кто «умышляет», то есть замышляет что-то. Суффикс -ев указывает на патронимическое происхождение: Умыш — это прозвище отца, а Умышев — его сын.

Есть и вторая, менее очевидная версия. В некоторых регионах глагол «умыть» имел переносное значение «обмануть, провести» (ср. «умыть руки» или диалектное «умыть кого» — обжулить). Тогда прозвище Умыш мог получить человек, который ловко выходил из положений или промышлял не самыми честными делами. В пользу этой гипотезы говорит то, что фамилии на -ыш/-иш часто образовывались от глаголов со значением действия (ср. Голыш, Крепыш, Малыш), а не от качеств.

Географически фамилия Умышев тяготеет к южным и центральным областям России, особенно к Ростовской области и Краснодарскому краю. Это косвенно указывает на более позднее формирование — скорее всего, в XVIII–XIX веках, когда на юг переселялись крестьяне из центральных губерний и прозвища закреплялись уже в фамильной форме. В дворянских родословных книгах фамилия не встречается, что типично для крестьянского или мещанского сословия: предки Умышевых были либо государственными крестьянами, либо однодворцами.

Словообразовательная модель простая: основа Умыш- (от «умышлять» или «умыть») плюс типичный русский суффикс принадлежности -ев. Интересно, что фамилия не имеет вариантов с «-ин» или «-ский» — это говорит о том, что она возникла в среде, где господствовала простая патронимическая модель, без привязки к месту или сословию. Однокоренные фамилии — Умыш, Умышкин — встречаются ещё реже и, скорее всего, связаны с тем же корнем, но с разными суффиксальными оформлениями.

Таким образом, Умышев — фамилия-загадка: она либо наследует прозвище задумчивого человека, либо хранит память о предке, который умел «умыть» собеседника. Точного ответа без письменных источников не дать, но ясно одно: основа у неё не книжная, а живая, народная.