Фамилия Урупин образована от прозвища Урупа, и в её основе лежит несколько разных, порой противоречивых, корней. Самая вероятная версия связывает прозвище с диалектным словом «урюпа», которое в новгородских говорах означало «разгильдяй, замарашка», а также «нюня, рева, плакса». Скорее всего, так в народе за глаза называли капризного ребёнка или неопрятного взрослого человека. Эта версия выглядит правдоподобной ещё и потому, что прозвища, данные по характеру или внешнему виду, были на Руси самым распространённым способом отличить человека в быту.

Однако есть и другие объяснения. По одной из них, прозвище восходит к тюркскому слову «уруба» — «одежда». В этом случае Урупой могли называть торговца одеждой или портного. Версия не столь очевидная: в русских говорах следов заимствования именно этого слова почти не осталось, поэтому лингвисты относятся к ней с осторожностью.

Отдельная линия связана с географией. Урупа — это название реки Уруп, левого притока Кубани, и селения Уруп на Кавказе. Если предок носителя фамилии был выходцем оттуда, прозвище Урупа могло указывать на место его рождения или жительства. Такие «топонимические» прозвища давали переселенцам, чтобы отличать их от местных жителей. В пользу этой версии говорит то, что фамилия Урупин встречается в южнорусских регионах, хотя её корни, судя по диалектному слову, могут уходить на север.

Сама фамилия построена по простой и понятной модели: к основе Урупа добавили суффикс -ин, который в русском языке указывает на принадлежность. Урупин буквально значит «сын Урупы», «ребёнок того, кого звали Урупа». Такой способ образования типичен для фамилий, возникших из прозвищ, и он не оставляет сомнений в том, что фамилия появилась в крестьянской или посадской среде, где прозвища передавались по наследству.

Какую из версий выбрать — вопрос открытый. Но если опираться на языковую логику, то первая, «новгородская», кажется наиболее естественной: прозвища по характеру всегда были в ходу, а вот торговля одеждой или переселение с Кавказа — занятия более редкие, которые оставляли бы больше следов в документах. Впрочем, для семьи Урупиных, если они сохранили предания о предках, любая из этих версий может оказаться верной.