Фамилия Узяков — один из тех случаев, когда на слух она кажется тюркской, но разбор по модели образования и географии бытования даёт неожиданный поворот. Если не вглядываться, можно решить, что в основе лежит тюркское имя Узяк (вариант Узак — «долгий, долгоживущий»), а суффикс -ов указывает на русскую патронимическую обработку. Но здесь интереснее.

С точки зрения словообразования, фамилия Узяков построена по типичной русской модели «основа на согласный + ов». Однако основа «Узяк» не является распространённым личным именем у тюркских народов в чистом виде. Гораздо вероятнее, что это русифицированная форма фамилии Узяков от татарского или башкирского прозвища Узяк (с ударением на второй слог), которое могло означать «тот, кто умеет удить, ловить рыбу» (от тюркского «узяк» — рыболовная снасть, перемёт). В таком случае предок Узяковых был рыбаком, владельцем особой снасти, либо получил прозвище по занятию.

Однако есть и вторая, менее очевидная версия, которую не стоит отбрасывать. В некоторых диалектах русского Севера и Урала «узяк» — это диалектное слово, обозначающее узкий ручей, протоку или перешеек. Если фамилия возникла в среде русских старожилов Прикамья или Вятки, то прозвище Узяк могли дать человеку, жившему у такой протоки, либо с узкой фигурой. Эта гипотеза подкрепляется тем, что фамилия Узяков встречается в документах XVII–XVIII веков именно среди крестьян и посадских людей Вятской и Пермской губерний, где смешение тюркских и русских диалектных основ — обычное дело.

Суффикс -ов окончательно закрепил фамилию в русской патронимической системе: Узяков — буквально «сын Узяка». В отличие от фамилий на -ин, которые образовывались от основ на -а/-я, здесь мы видим классическую модель для прозвищ на твёрдый согласный. Социально фамилия оставалась крестьянской и мещанской, без дворянских ветвей, что подтверждается отсутствием в «Бархатной книге» и родословных сборниках.

Таким образом, Узяковы — это, скорее всего, потомки либо татарского рыбака, обрусевшего в Приуралье, либо русского крестьянина, жившего у узкой речной протоки. Обе версии правдоподобны, но первая (тюркская) поддерживается большей частью известных носителей фамилии среди татар и башкир, вторая — редкими русскими записями на Вятке.