Фамилия Вахидов — одна из тех, где ключ к происхождению лежит прямо в основе: мужское имя Вахид. В переводе с тюркских языков оно означает «единый», «единственный», что отсылает к одному из эпитетов Всевышнего в исламской традиции (аль-Вахид — «Единый»). Так что имя это не просто красивое, а с глубоким религиозным смыслом, и фамилия, образованная от него, несёт этот оттенок.

Словообразовательная модель здесь классическая для русского языка: к тюркскому имени добавили типичный русский суффикс принадлежности -ов. Получилось «сын Вахида» или, шире, «из рода Вахида». Такая модель — одна из самых распространённых на всей территории бывшей Российской империи, где русский язык стал языком делопроизводства и фиксации фамилий. Поэтому носители фамилии Вахидов встречаются не только среди татар, башкир или народов Кавказа, но и в среде, где тюркские имена ассимилировались через русскую письменность.

Интересно, что имя Вахид нередко путают или сближают с арабским именем Ваххаб (Дарующий), но это разные корни. Вахид — именно про единственность, уникальность. В некоторых тюркских диалектах возможен и оттенок «единственный ребёнок» (долгожданный, особенный), но это скорее народная этимология, нежели строгое лингвистическое значение.

С точки зрения географии, фамилия Вахидов наиболее плотно представлена в Татарстане, Башкортостане, а также среди чеченцев и ингушей, где имя Вахид (в форме Ваха) было и остаётся популярным. Ударение в фамилии обычно падает на второй слог — Вахи́дов, хотя в устной речи можно услышать и варианты с ударением на первый слог, что выдает влияние местных говоров.

В дореволюционных метрических книгах и ревизских сказках эта фамилия встречается нечасто — её массовое закрепление пришлось уже на советское время, когда паспортизация унифицировала фамилии по общероссийскому образцу. До этого носители имени Вахид могли записываться просто по отчеству (Вахидович, Вахидовна) или вовсе без фамилии.

Таким образом, фамилия Вахидов — не про ремесло или прозвище, а про имя с ясным сакральным смыслом. Она говорит о родовой памяти, об исламской традиции и о том, как тюркское имя обрело русскую фамильную форму — и теперь живёт своей жизнью.