Фамилия Власышен — один из характерных примеров того, как в русской ономастике «обкатывали» каноническое имя, превращая его в фамилию через редкий, но выразительный суффикс. В основе лежит крестильное имя Власий (от греческого «власиос» — простой, неотесанный, либо связанное с «влас» — волос). В народной речи имя часто звучало как Влас, отсюда и все производные: Власов, Власенко, Власкин.

Главная особенность фамилии Власышен — суффикс «-ышен». В русской модели фамилий он встречается нечасто и обычно указывает на западнорусское или белорусское происхождение. Это патронимический суффикс, который отвечает на вопрос «чей?»: Власышен буквально значил «сын Власа» или «человек из рода Власа». Подобные формы (например, Горышен, Курышен) характерны для говоров Смоленщины, Брянщины, а также для белорусского пограничья, где «-ышен» заменял более привычное великорусское «-ов» (Власов) или украинское «-енко».

Вторая версия, менее вероятная, но тоже имеющая право на существование: фамилия могла возникнуть от прозвища Власыш — так в некоторых диалектах называли человека с длинными или неопрятными волосами (от «власы» — волосы). В этом случае суффикс «-ен» (в форме «-ышен») указывал бы на принадлежность к прозвищу, а не к имени. Однако церковное имя Власий было настолько распространено в крестьянской среде (святой Власий считался покровителем скота), что версия с каноническим именем выглядит убедительнее.

Социально фамилия Власышен — почти наверняка крестьянская, без дворянских корней. В дореволюционных метрических книгах она встречается в основном в западных уездах Российской империи, особенно в Могилёвской и Витебской губерниях. Носители фамилии, скорее всего, были землепашцами или ремесленниками, а их предок по мужской линии носил простое имя Влас — без отчества, как было принято до введения обязательных фамилий.

Сегодня фамилия остаётся редкой, что делает её ценным маркером для генеалогического поиска: если вы Власышен, ваши корни почти наверняка ведут в белорусско-русское пограничье, а сама фамилия — живое свидетельство того, как местный говор «перекроил» общецерковное имя на свой лад.