Фамилия Ворожбанов — одна из тех, что сразу привлекает внимание своей громкой, почти сказочной основой. На слух она отсылает к чему-то таинственному, но лингвистически всё прозрачнее: в её основе лежит древнерусское слово «ворожба» — колдовство, гадание, чародейство. Однако не спешите представлять предка-колдуна. Скорее всего, прозвище Ворожба или Ворожбан давали не тому, кто сам ворожил, а тому, кто имел к этому занятию косвенное отношение: например, сыну знахарки, человеку, жившему рядом с местом гаданий, или даже обладателю хитрого, изворотливого ума, который в народе сравнивали с волшебством.

Суффикс «-анов» указывает на типичную русскую патронимическую модель: «чей?» — Ворожбанов, то есть сын Ворожбана. Сама форма Ворожбан — это усечённый или диалектный вариант от «ворожба». В русских говорах, особенно в северных и центральных губерниях, слово «ворожба» могло звучать как «ворожба», «ворожба» или «ворожбан» (с потерей конечного гласного). Таким образом, фамилия образована не от имени, а от прозвища, которое было не столько профессией, сколько социальной меткой. В крестьянской среде колдовство осуждалось церковью, но к знахарям и ворожеям ходили за помощью, поэтому прозвище могло быть и нейтральным, и неодобрительным.

По географии фамилия редкая и не имеет ярко выраженного «гнезда». Встречается разрозненно, чаще в центральной России и Поволжье, что типично для прозвищных фамилий, не привязанных к одному ремесленному центру. Если сравнивать с однокоренными — Ворожцов, Ворожейкин, Ворожбит, — то Ворожбанов стоит особняком: суффикс «-анов» здесь вытеснил более частый «-ов» (Ворожбов). Это могло произойти из-за того, что в основе лежала не просто «ворожба», а конкретная диалектная форма «ворожбан», где «а» перешла в основу, а не осталась окончанием.

Сословная принадлежность предка Ворожбанова, скорее всего, крестьянская или однодворческая. В дворянских родословных книгах эта фамилия не фиксируется. В документах XVI–XVII веков могли упоминаться «Ворожба» или «Ворожбан» как прозвища, но под фамилией в современном понимании она оформилась поздно — не раньше XVIII века, когда прозвища начали массово закрепляться за потомками. Так что носитель фамилии Ворожбанов может считать своим предком человека, которого в деревне прозвали за необычный нрав или связь с народной медициной, но никак не сказочного колдуна из былин.