Фамилия Ворожецов — одна из тех, что прямо указывает на занятие предка. В её основе лежит прозвище Ворожец, то есть человек, который умеет ворожить: чародей, знахарь, колдун. В народной среде знахарство воспринимали не столько как магию, сколько как ремесло — передаваемое из поколения в поколение умение лечить травами, заговаривать болезни или предсказывать судьбу. Поэтому прозвище Ворожец можно смело отнести к «профессиональным» именованиям, наравне с Кузнецом, Плотником или Лекарем.

Слово «ворожец» — мужской род от «ворожея» (женщина-гадалка). Оба слова образованы от глагола «ворожить» (колдовать, гадать), который, в свою очередь, восходит к древнерусскому «ворогъ» — враг, недруг. Связь тут не прямая, а через представление о том, что колдовство — дело «вражье», нечистое. Впрочем, в быту к ворожеям и ворожецам относились двойственно: боялись, но при нужде шли за помощью.

Фамилия образована по стандартной патронимической модели: прозвище Ворожец + суффикс -ов. Суффикс указывает на принадлежность: «Ворожецов» буквально значит «сын Ворожеца». Такая модель в XVI–XVII веках стала господствующей на большей части Руси, вытеснив более архаичные формы на -ин и -их.

Интересно, что фамилия Ворожецов встречается реже, чем её женский аналог Ворожеина, и почти не фиксируется в центральных губерниях. По данным переписей XIX века, основные очаги фамилии — северные и северо-восточные области: Вологодская, Архангельская, Вятская губернии. Там знахарские традиции держались дольше, а церковь была менее влиятельна, чем в Подмосковье, поэтому прозвище могло закрепиться без негативного оттенка.

Других версий происхождения, кроме как от «ворожить», у этой фамилии нет. Соблазнительно связать её с «ворогом» (врагом), но словообразовательная цепочка «ворог → ворожец» не работает: суффикс -ец не образует прозвищ от существительных с абстрактным значением. Всё указывает на ремесло, а не на характер.