Фамилия Якшигулова — яркий пример тюркского наследия в русском ономастиконе. Её основа восходит к татарскому или башкирскому мужскому имени Якшигул, которое образовано слиянием двух компонентов: «якшы» (хороший, добрый) и «гул» (раб божий, слуга, цветок). В тюркской антропонимии «гул» — частый элемент составных имён (например, Алтынгул, Бахтигул), указывающий на религиозный подтекст: «раб Всевышнего». Таким образом, имя Якшигул буквально означало «добрый раб божий» или «хороший слуга», что было типичным пожелательным именем-оберегом.

Фамилия образована по русской патронимической модели с суффиксом -ов/-ев, адаптированной к тюркской основе. Суффикс указывает на принадлежность: Якшигулова — дочь или жена Якшигула. Женская форма фамилии (на -а) говорит о том, что её носительница — женщина, тогда как мужской вариант — Якшигулов. Такое окончание характерно для фамилий, которые закрепились в среде татар, башкир и других тюркских народов Поволжья и Приуралья в XIX–XX веках, когда русская администрация фиксировала родовые имена по отцу.

Географически фамилия тяготеет к Башкортостану, Татарстану, Оренбургской и Челябинской областям — регионам, где распространены составные имена с компонентом «гул». Интересно, что в отличие от многих тюркских фамилий, которые оканчиваются на -ин (например, Аминов, Салимов), здесь использован суффикс -ов, что может указывать на более позднюю русификацию или на фиксацию фамилии в русскоязычных документах через писаря.

Сословно предки носительницы фамилии, скорее всего, относились к категории государственных или ясачных крестьян, реже — к служилым татарам или башкирам. В XIX веке многие тюркские семьи получали фамилии именно по имени отца, без привязки к роду занятий или месту жительства, поэтому ремесленная или географическая версия здесь маловероятна. Социальный контекст фамилии — это история оседания кочевых и полукочевых народов, перехода от родовых прозваний к закреплённым наследственным именам.

В написании фамилии возможны варианты: Якшигулова, реже — Якшигуллова (с удвоенной «л»). Второй вариант встречается в метрических книгах конца XIX века и может отражать диалектное произношение или ошибку переписчика. Однако стандартная форма — с одной «л» — закрепилась в советских паспортах и является основной.