Фамилия Юлыгин — одна из тех, что при первом взгляде кажется очевидной, но при ближайшем рассмотрении ставит перед исследователем несколько загадок. Её основа — «Юлыга» — не встречается в современных словарях как самостоятельное имя или прозвище, поэтому объяснение приходится искать в диалектах и исторической фонетике.

Словообразовательная модель здесь классическая для русского Севера и Поволжья: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?» — «Юлыгин сын»). Значит, предком был человек по прозвищу Юлыга. Самое вероятное объяснение этого прозвища — связь с диалектным глаголом «юлить». В северных и сибирских говорах «юлить» означает суетиться, вертеться, хитрить, изворачиваться. Соответственно, Юлыга — это прозвище непоседливого, юркого человека, а возможно, и льстеца или подхалима (второе значение того же глагола). Такие прозвища по поведению давали очень часто, и они легко закреплялись в качестве фамилий.

Менее распространённая, но тоже допустимая версия отталкивается от имени Юлий. В народной речи имя Юлий могло трансформироваться в уменьшительную форму Юлыга (по аналогии: Илья — Илюха, Емельян — Емеля). Однако для этого перехода нет устойчивых фонетических параллелей: обычно от Юлия образуют Юлька или Юлик, а форма на -ыга более характерна для прозвищ, а не для имён. Поэтому версия с юрким, вертлявым человеком выглядит убедительнее.

Географически фамилия Юлыгин тяготеет к восточным регионам России. В дореволюционных метрических книгах и ревизских сказках она фиксируется в Вятской, Пермской и Костромской губерниях — как раз на территории распространения северорусского наречия с его активным суффиксом -ыга (сравните: Вертилыга, Бродыга, Гулыга). Это косвенно подтверждает прозвищное происхождение: в тех краях «юлить» было обычным словом.

Социальный состав носителей фамилии в XVIII—XIX веках был в основном крестьянским и мещанским. Дворянских родов Юлыгиных не известно, что тоже типично для фамилии, образованной от бытового прозвища. Если ваш предок носил эту фамилию, он, скорее всего, был крестьянином или ремесленником, а его дальний предок получил своё прозвище за живой, непоседливый характер — в те времена это не считалось обидным, а скорее метко описывало человека.