Фамилия Закроишщиков — редкий случай, когда в основе лежит не просто название профессии, а её узкая специализация, да ещё и с характерным просторечным суффиксом. В отличие от привычных Портновых или Кравцовых, здесь зафиксировано конкретное действие: закройщик — мастер, который кроит ткань, делая предварительную разметку будущей одежды. Но форма «закроишщик» (с -ишщ-) — это не ошибка, а живое народное произношение, где суффикс -щик после корня на -ой- дал вариант с -ишщ- (как «извозчик» из «извоза»). В письменных источниках XIX века такая форма встречается у мастеровых, работавших не в столичных ателье, а в артелях или при фабриках — там, где речь была грубее и ближе к говору.

Суффикс -ов в окончании указывает на типичную русскую патронимическую модель: «чей?» — Закроишщиков, то есть сын (или потомок) закроишщика. Фамилия могла закрепиться за целой династией портных, которые славились именно раскроем — самой ответственной частью пошива. В крестьянской среде до отмены крепостного права такие прозвища давали не каждому портному, а тому, кто не просто шил, а умел «снять мерку и раскроить», то есть обладал квалификацией, граничащей с искусством. Интересно, что в переписях населения XIX века фамилия встречается преимущественно в центральных губерниях — Московской, Владимирской, Ярославской, где текстильные промыслы были развиты сильнее, чем на юге.

С точки зрения словообразования фамилия уникальна тем, что сохранила архаичный вариант произношения, который не прижился в литературном языке. Современный закройщик — это уже другая форма, а «закроишщик» остался в фамилиях как лингвистическая окаменелость. Если сравнивать с однокоренными — Кройщиков, Закройщиков — то именно вариант с -ишщ- выдает простонародное происхождение: носитель фамилии, скорее всего, происходил из среды ремесленников, а не из купцов или дворян, где предпочли бы более «правильное» написание.

Есть и альтернативная, но менее вероятная версия: связь с диалектным глаголом «закроить» в значении «начать кроить» или даже «зарезать» (в говорах — «закроить ножом»). Но она не выдерживает критики, потому что фамилия устойчиво фиксируется именно в портновском контексте, и все известные носители по документам XIX века связаны с шитьём. Так что перед нами не просто фамилия ремесленника, а прямое указание на то, чем конкретно занимался предок — и как именно это слово звучало в его время.