Фамилия Зевапукин — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, сохранилось почти без изменений и не затерялось в веках. Её структура прозрачна: корень «зева-» (от глагола «зевать», то есть разевать рот, смотреть по сторонам, быть невнимательным) и суффикс «-пук-», который в русских говорах мог означать нечто вздутое, надутое или, в грубоватом смысле, «пукать» — издавать газы. Соединившись, эти части образовали прозвище Зевапука — так в народе могли назвать человека рассеянного, ротозея, который, по меткому выражению, «зевает да пукает», то есть делает всё невпопад или ведёт себя нелепо.

Словообразовательная модель фамилии нетипична. Обычно русские фамилии образуются с помощью суффиксов -ов/-ев или -ин, но здесь мы видим «-ин» на конце. Это указывает на то, что исходное прозвище — Зевапука — было мужским (типа Гриша, Фома), и фамилия Зевапукин буквально означает «сын Зевапуки». В русской ономастике такие формы редки, но встречаются, особенно в северных и центральных губерниях, где прозвища могли быть составными и звучать комично.

Географически фамилия Зевапукин почти не встречается за пределами России. По данным современных телефонных справочников и баз переписей, её носители сосредоточены в основном в Кировской области и Пермском крае, реже — в Удмуртии. Это наводит на мысль, что прозвище могло возникнуть в среде вятских или пермских крестьян, где ценилась меткая, порой грубоватая характеристика человека. Социальный контекст — скорее всего, крестьянская среда, где закрепляли за человеком прозвище по заметной черте поведения.

В словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) подобные примеры не выделены отдельно, но модель «глагол + звукоподражательное или грубое существительное» известна: ср. Пустозвонов, Вертихвостов, Долгополов. Зевапукин стоит в этом ряду, но с более выраженным бытовым, даже физиологическим оттенком. Споров о происхождении нет: корень ясен, и альтернативные версии (например, от тюркских или финно-угорских слов) не имеют лингвистического смысла — все части слова исконно русские.

Особенность фамилии — в её звучании. Она не просто описывает предка, но и передаёт интонацию насмешки или добродушного подтрунивания. Для носителя сегодня это может звучать необычно, но в XVIII–XIX веках так могли назвать парня, который вечно ходил с открытым ртом или не следил за собой, — и прозвище закрепилось за родом.