Фамилия Жаманшалов — яркий пример тюркской модели именования, которая сформировалась в казахской и отчасти башкирской среде. Её основа — составное имя или прозвище Жаманшал, где первая часть «жаман» (в казахском и других тюркских языках — «плохой», «скверный», «злой»), а вторая — «шал» («старик», «дед»). На первый взгляд сочетание «плохой старик» звучит как ругательство, но в ономастике такие имена-обереги были распространены: считалось, что «плохое» имя отпугнёт злых духов и болезни от ребёнка. Вместо того чтобы назвать сына «хорошим стариком» (что привлекло бы зависть), давали имя с отрицательной коннотацией, чтобы ребёнок рос здоровым и невредимым.

Модель образования типична для юга Западной Сибири и Северного Казахстана: к основе на согласный добавляется русский патронимический суффикс -ов, который в XIX–XX веках массово прикрепляли к тюркским именам при переходе на оседлый образ жизни и оформлении документов. Суффикс -ов здесь работает как «сын такого-то»: Жаманшал — отец, Жаманшалов — его потомок. Если бы фамилия оформлялась по казахской традиции, она звучала бы как Жаманшалулы («сын Жаманшала»), но русская административная система унифицировала запись.

Географически фамилия привязана к регионам с преобладанием казахов и башкир — Актюбинская, Костанайская области Казахстана, а также Оренбуржье и Челябинская область России. Встречаемость невысокая, что говорит о локальном бытовании: скорее всего, носители — потомки одного родоначальника, жившего в небольшом ауле или станице. Интересно, что в башкирском языке «жаман» тоже означает «плохой», но «шал» там же — ещё и «седой», что могло давать дополнительный смысл: «седой, но злой» или «старик с дурным нравом». Вероятно, прозвище мог получить не ребёнок, а взрослый человек — например, сварливый старик, чей характер закрепился в родовом имени.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Жаманов, Жаманбаев, Шалов) показывает, что основа Жаман- активно использовалась в тюркских патронимах, но сочетание со «шал» — редкое. Это делает фамилию Жаманшалов маркером конкретной семейной легенды: либо обережного имени, либо прозвища конкретного предка, которое потом стало родовым. Установить точное сословие носителей без архивных записей сложно, но скорее всего, предки были скотоводами или крестьянами — именно в этой среде сохранялись архаичные имена-обереги до середины XX века.