Фамилия Жлобухина — одна из тех, где исходное прозвище звучит резко, а значение уходит в бытовую психологию. В её основе лежит слово «жлоб», которое в русских говорах закрепилось за скупым, прижимистым человеком. Соответственно, прозвище Жлобуха могли дать либо тому, кто славился чрезмерной бережливостью, либо, наоборот, тому, кого хотели уберечь от этой черты.

Второй вариант — так называемое охранительное именование. В крестьянской среде нередко давали детям прозвища с отрицательным смыслом, чтобы обмануть злых духов: назовёшь сына Жлобухой — вырастет щедрым. Имя-оберег работало как защита, а со временем закреплялось за человеком в быту. Так прозвище Жлобуха становилось привычным обращением, а затем перешло в фамилию, уже не неся прежней оценочной нагрузки.

С точки зрения словообразования фамилия Жлобухина относится к типичной русской модели на -ин. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — жлобухин, то есть сын или потомок Жлобухи. Женская форма Жлобухина закрепилась в документах как вариант для женщин, но по сути это та же фамилия, что и мужская Жлобухин, только в грамматическом роде, принятом для замужних и незамужних женщин в русской традиции.

Само прозвище Жлобуха образовано с помощью суффикса -ух(а), который в русской ономастике придаёт слову разговорный, иногда фамильярный оттенок. Подобные формы встречаются у других фамилий: Грязнуха, Толстуха, Веселуха. В случае с Жлобухой суффикс не меняет значения корня, но делает прозвище более конкретным, привязанным к одному человеку.

Фамилия редкая, в современных справочниках по распространённости русских фамилий она не входит в сотни или тысячи самых частых. Встречается преимущественно в центральных и южных областях России, но без выраженного регионального гнезда. В исторических документах XVIII–XIX веков фамилия Жлобухин (Жлобухина) фиксируется в основном в крестьянской и мещанской среде — в тех слоях, где прозвища бытовали дольше всего и переходили в фамилии без изменений.

Таким образом, фамилия Жлобухина — это не случайное созвучие, а прямой след бытового прозвища, которое могло означать как реальную черту характера, так и родительскую надежду на обратное.