Фамилия Аблинов — наглядный пример того, как простое на слух слово при разборе ставит перед исследователем несколько загадок. Если отбросить типичный русский суффикс -ов, остаётся корень «Аблин». Споры вызывает именно его происхождение, и здесь есть две основные версии.

Самая обоснованная и распространённая гипотеза отсылает к библейскому крестильному имени Авель, которое означает «дыхание» или «суета». В живой народной речи имя упрощалось: Авель превращался в Абель, а затем, под влиянием «аканья» (когда безударное «о» звучит как «а»), в Облю или Аблю. От уменьшительной формы Абля и образовали фамилию по стандартной модели принадлежности: суффикс -ин добавляли к именам и прозвищам, оканчивающимся на -а/-я. Таким образом, Аблин — это буквально «чей?» — сын или потомок Абли (Авеля).

Менее вероятная, но иногда всплывающая в диалектных словарях версия связывает фамилию с прозвищем Абла. В некоторых говорах так могли называть обжору или ротозея (от глагола «аблакать» — жадно есть). Однако эта гипотеза слаба: слово крайне локальное, почти не фиксируется в письменных источниках, в отличие от широко распространённого крестильного имени.

Географически фамилия Аблинов встречается нечасто, но заметна в Поволжье и на юге России. В XVIII–XIX веках её носители числились в основном среди государственных крестьян и однодворцев — сословий, где фамилии часто давали просто по отцу, без привязки к ремеслу или месту жительства. Дворянских родов Аблиновых не зафиксировано, что косвенно подтверждает «крестьянское» происхождение от имени.

Любопытная деталь: в старых переписях фамилию иногда записывали через «о» — Облянов, Обленов. Это прямое доказательство «акающего» происхождения: грамотей записывал на слух то, что слышал, а не то, что диктовала орфография. Со временем вариант с буквой «а» закрепился как единственный и привычный.

Таким образом, с высокой долей вероятности Аблинов — это потомок человека по имени Авель, которого в быту звали Абля. Фамилия старая, народная, из тех, что хранят живую речь и особенности простонародного говора, а не канцелярскую книжность.