Фамилия Абрагамов — редкий случай, когда написание напрямую указывает на источник. Это не опечатка и не народная переделка распространённого Абрамова. Форма Абрагамов — это транслитерация или прямой перенос западноевропейской фамилии Abraham, чаще всего еврейского происхождения. В то время как русский Абрамов образован от канонической формы имени Авраам через промежуточное Абрам, вариант Абрагамов фиксирует произношение, близкое к немецкому или идишу, где «h» (ашкеназское «г») звучит отчётливо.

Модель образования здесь не типично русская, а скорее интернациональная: основа Abraham + патронимический суффикс -ов, который «пришит» к уже готовой фамилии или прозвищу. Это значит, что предок носителя мог получить фамилию не в крестьянской среде центральной России, а, например, в черте оседлости, в Прибалтике или в среде немецких колонистов. Суффикс -ов в таких случаях — результат адаптации документа при записи в российских канцеляриях XIX века.

Исходное имя Авраам (Абрахам) переводится с древнееврейского как «отец множества» или «великий отец». В библейском контексте это имя патриарха, поэтому оно было популярно у всех народов, исповедующих авраамические религии, но в форме Абрагамов почти всегда указывает на еврейское происхождение носителя. Встречается также написание Абрахамов, что подтверждает ту же природу — попытку передать иноязычный звук кириллицей.

С точки зрения географии, фамилия Абрагамов не имеет «гнездового» распространения в одной русской области, как, скажем, типичные рязанские или вятские фамилии. Она рассеяна точечно: единичные записи встречаются в метрических книгах Одессы, Киева, Витебска, а также у караимов и крымчаков, где имя Авраам также было распространено. В советское время редкие носители могли сменить фамилию на более «русское» Абрамов, поэтому Абрагамов остался маркером либо очень старых родов, либо тех, кто сознательно сохранил оригинальное написание.

Сравните с однокоренными: Абрамович — типичная польско-украинская модель, Абрамсон — немецкая или еврейская, а Абрагамов — гибридная, возникшая на стыке языков. Именно эта гибридность и делает её ценной для историка: по одной фамилии можно прочитать историю миграции, записи в паспортном столе и культурного выбора семьи.