Фамилия Албанский — редкий случай, когда географическое прозвище закрепилось в форме, нехарактерной для русской традиции. В ней слышен польский или украинский след: суффикс -ский в фамилиях такого типа обычно указывает на происхождение из шляхетской среды или на принадлежность к определённой местности. В русском языке чаще встречались бы формы Албанов или Албанин, но Албанский — явный пришелец с запада.

Основа здесь — «албанец». Прозвище или фамилию могли дать человеку, который имел отношение к Албании: выходец оттуда, торговец, бывавший в тех краях, или даже тот, кто просто внешне напоминал южанина — смуглой кожей, тёмными волосами или особым говором. В XVI–XVII веках на южнорусских и украинских землях албанцами нередко называли не только уроженцев Балкан, но и греков, сербов, влахов — всех, кто приходил с запада Балканского полуострова. Так что фамилия могла закрепиться за потомком переселенца из Османской империи, бежавшего на Русь или в Речь Посполитую.

Интересно, что в польской ономастике фамилия Albański встречается чаще, чем русская Албанский. Это говорит о том, что её носители, скорее всего, происходят из западнорусских или украинских земель, находившихся под влиянием Польши. В дворянских родословных книгах эта фамилия не значится — скорее всего, она принадлежала мещанам или казакам, которые получали прозвища по месту бывшего жительства или по роду занятий.

С точки зрения словообразования фамилия прозрачна: корень «албан-» плюс типичный для польско-украинской традиции суффикс -ский, указывающий на «человека из Албании» или «связанного с албанцами». В отличие от русских фамилий на -ов/-ев, эта модель не патронимическая, а топонимическая. Поэтому прямой ответ на вопрос «кем были предки» — скорее всего, выходцами из балканских земель, либо людьми, получившими прозвище за внешнее сходство или торговые связи с албанцами.

Сегодня фамилия Албанский встречается крайне редко — в основном на юге России и в Украине, единичные случаи в Москве и Петербурге. Она не входит в списки массовых русских фамилий, но именно эта редкость и делает её ценной для историка: за ней стоит не усреднённая крестьянская история, а конкретный маршрут переселения или особенность, замеченная окружающими.