Фамилия Александрычев — один из тех случаев, когда фамилия говорит сама за себя, но с неожиданным поворотом. На первый взгляд, всё просто: в основе лежит имя Александр, а суффикс «-ычев» указывает на принадлежность. Однако именно суффикс здесь — ключ к разгадке.

В русской ономастике суффикс «-ычев» (наряду с «-ичев») характерен для фамилий, образованных от отчеств, которые, в свою очередь, произошли от имени или прозвища с окончанием на «-ыч» или «-ич». В данном случае Александрычев — это «чей?» — сын Александрыча. А Александрыч — это не имя, а отчество или, что вероятнее, прозвище человека, которого в быту звали по отцу, но с усечением: не Александрович, а Александрыч. Такая форма была распространена в крестьянской и мещанской среде, где полное отчество на «-вич» считалось принадлежностью высших сословий. Таким образом, предок носителя фамилии был либо сыном человека по имени Александр, которого в деревне звали Александрыч, либо сам носил это уличное прозвище.

Модель образования «-ычев» встречается реже, чем массовые «-ов» и «-ин», что делает фамилию географически привязанной. Чаще всего такие фамилии встречаются в северных и центральных губерниях России, а также в старообрядческой среде, где сохранялись архаичные формы словообразования. В отличие от фамилии Александров (сын Александра) или Александрин (от женского имени или прозвища), Александрычев прямо указывает на трёхчленную цепочку: дед Александр, отец — Александрыч, внук — Александрычев.

Имя Александр — греческое, означает «защитник людей». Однако в контексте фамилии важно не значение имени, а то, как оно вошло в обиход. Вплоть до XIX века имя было редким в крестьянской среде из-за своей «царской» окраски, поэтому фамилия Александрычев могла принадлежать потомку дворового человека или выходца из духовного сословия, где имена святых (а Александр Невский — один из самых почитаемых) давали чаще. В любом случае, носитель фамилии — потомок человека, которого в его окружении уважительно или привычно называли по отчеству, что само по себе говорит о некоем социальном статусе предка, пусть и на локальном уровне.

Но есть и другая, менее очевидная версия. Суффикс «-ычев» мог закрепиться за фамилией не из-за усечённого отчества, а из-за диалектного произношения. В некоторых говорах, особенно в северорусских, звук «о» в безударной позиции редуцировался до «ы»: Александрович произносили как «Александрыч». Тогда фамилия — не свидетельство сословной принадлежности, а просто фонетическая запись того, как звучало имя в живой речи. Такое объяснение проще, но оно не отменяет того факта, что в документах, где фамилия фиксировалась, писарь выбрал именно форму «Александрычев», а не «Александровичев». А значит, за этим выбором стояла либо местная традиция, либо конкретное прозвище.

Сравните с однокоренными фамилиями: Александров, Александрин, Александровский. Первая — самая массовая, вторая — редкая, от женского имени или прозвища, третья — дворянская или семинарская, с польским суффиксом. Александрычев стоит особняком: он не претендует на благородство, но и не сливается с толпой. Это фамилия человека, чей предок был заметен в своей среде настолько, что его называли не по имени, а по отцу, да ещё и в просторечной форме. Возможно, это был староста, грамотный крестьянин или отставной солдат, который вернулся в деревню и принёс с собой привычку к полному именованию. В любом случае, Александрычев — не случайная запись, а метка, за которой стоит живая история конкретной семьи.