Фамилия Алеврас — редкая, неочевидная по происхождению и почти наверняка не русская по корням. Если отбросить случайные или единичные написания, её основа явно не укладывается в славянскую модель прозвищ от профессий, внешности или крестильных имён. Первое, что бросается в глаза: фамилия не имеет привычного для русского уха суффикса — «-ов», «-ин», «-ский», «-их». Окончание «-ас» сближает её с литовскими, латышскими или, реже, с греческими фамилиями.

Самая вероятная версия — литовское или жемайтское происхождение. В литовском языке есть основа «alėti» (течь, литься) или «alvė» (олово, жесть). Суффикс «-as» в литовских фамилиях — типичное мужское окончание, как у фамилий Абрамас, Балтрушайтис. В таком случае Алеврас могло быть прозвищем человека, связанного с обработкой металла, либо топонимическим указанием на место у реки или ручья (от «alėti»). В пользу этой версии говорит и географическая логика: фамилия могла возникнуть на территории бывшего Великого княжества Литовского, охватывавшего современные Беларусь, Литву и западные области России.

Менее убедительна, но тоже возможна, греческая версия. В греческом языке есть слово «αλεύρι» (алеври) — мука, и фамилии с корнем «Алевро-» встречаются у греков. Однако окончание «-ас» в греческом обычно указывает на форму родительного падежа или на происхождение из определённой местности, и фамилия Алеврас в таком контексте выглядела бы как «Алеврас» (от муки или пекаря). Но это скорее случайное созвучие: для греческой фамилии более характерно ударение на последний слог, а в русской традиции Алеврас чаще произносят с ударением на первый или второй слог.

С точки зрения словообразования, фамилия могла быть записана в русских документах «на слух» — при переписи литовцев или поляков в XIX веке. В польском языке встречаются фамилии с корнем «Alewr-» (например, Alewrowicz), что тоже отсылает к литовскому субстрату. Никакой связи с русским «лев» или «Алексей» здесь нет — это поверхностная аналогия.

Таким образом, носитель фамилии Алеврас с высокой вероятностью имеет предков из балтийского региона, возможно, из числа литовских или белорусских мещан или крестьян, чьё прозвище закрепилось за родом по месту жительства или занятию — например, рудокопа, литейщика или жителя у реки. Фамилия осталась редкой, не растворилась в массе «-овых» и «-иных», и именно это делает её ценной для тех, кто пытается восстановить неочевидную ветвь родословной.