Фамилия Анусов — один из тех случаев, когда простота звучания обманчива, а происхождение не лежит на поверхности. Самое очевидное предположение — связать её с именем Ануфрий (разговорная форма Онуфрий) — ошибочно, и вот почему.

Ключ к разгадке — суффикс. Фамилии на -ов/-ев обычно образуются от полных форм имён или прозвищ, оканчивающихся на согласный. Анусов же построен по модели, типичной для прозвищ с суффиксом -ус. В русских говорах и в ономастиконе XVI–XVII веков этот суффикс часто прикреплялся к глагольным основам, создавая прозвища по действию или привычке. Сравните: Вертус, Грызус, Пискун — Анус. Основа здесь — «ануть» (или «ануться»), что в ряде диалектов означало «застонать», «заохать», «издать протяжный звук от боли или усталости». Человек, который часто охал или жаловался, мог получить прозвище Анус. Его потомки стали Анусовыми.

Версия с крестильным именем слабее. От имени Ануфрий фамилии по правилам русского языка выглядели бы как Ануфриев или Анухин (от краткой формы Ануха). Форма Анусов из этого ряда выпадает. Если же допустить, что в основе лежит редкое каноническое имя Анус (от лат. Annus — «год»), то это имя встречалось в святцах, но крайне редко и почти не оставило следа в русской фамильной традиции. Исследователь Б. Унбегаун в своём труде «Русские фамилии» не упоминает такой модели образования от имён — это дополнительный аргумент против «именной» версии.

Географически фамилия тяготеет к центральным областям России и Поволжью. Встречается она нечасто, что подтверждает её прозвищное, а не массовое «именное» происхождение. Социальный срез: носители фамилии в XIX веке фиксируются в основном среди крестьян и мещан, что тоже типично для прозвищ, закреплённых за одним родом. Интересно, что в переписных книгах XVII века можно найти аналогичные прозвища с суффиксом -ус, которые потом «застыли» в фамилиях — например, Грызусов или Вертусов. Анусов стоит в том же ряду, но его основа «ануть» встречается реже, что делает фамилию более редкой.

Таким образом, Анусовы — потомки человека, которого в деревне прозвали за характерный вздох или стон. Фамилия сохранила живую, почти звукоподражательную черту бытового прозвища, а не сухую форму церковного имени. Если вы носите эту фамилию, ваши предки, скорее всего, были людьми с яркой, запоминающейся манерой поведения — той самой, что дала прозвище на века.