Фамилия Авдалинов — одна из тех, где редкое звучание скрывает не менее редкую словообразовательную историю. В ней интересен не столько корень, сколько то, как именно фамилию «собрали». Если большинство русских фамилий на -ов образованы от имён на твёрдый согласный (Пётр — Петров), а на -ин — от основ на -а/-я (Илья — Ильин), то Авдалинов ломает эту схему. Здесь к основе Авдаля сначала добавили суффикс принадлежности -ин, а потом ещё и фамильный -ов. Получилась двойная «притяжательность»: буквально «сын того, кто был сыном Авдали». Такая архаичная модель встречается в южнорусских и рязанских говорах, где фамилии нередко «наращивали» суффиксы, чтобы точнее указать на родство.

Сама основа Авдаля — это народная, разговорная форма от канонического имени Авдий (древнееврейское Овадья — «слуга Бога»). В крестьянской среде полное церковное имя часто сокращали, добавляя ласкательный суффикс -ля: так Авдей превращался в Авдалю. Подобные «домашние» имена (Авдаля, Авдюня, Авдоха) были распространены в XVI–XVII веках, а потом закреплялись в фамилиях как отчества. Поэтому Авдалинов — это «сын Авдали», то есть потомок человека, которого в быту звали не Авдей, а уменьшительно Авдаля.

Вторая версия, тюркская, менее вероятна, но имеет право на существование. В южнорусских степях и казачьих областях слово «абдал» (или «авдал») означало странствующего дервиша, юродивого, человека не от мира сего. Такое прозвище могли дать тому, кто вёл себя отрешённо или имел странные привычки. Однако для русской антропонимии связь с именем Авдей через форму Авдаля выглядит естественнее: тюркские заимствования в фамилиях обычно дают прозрачную основу (Баскаков, Татаринов), а здесь перед нами сложная славянская суффиксальная конструкция.

Географически фамилия тяготеет к чернозёмным губерниям — Рязанской, Тамбовской, Воронежской. Это те регионы, где вплоть до XIX века держались архаичные формы имён и где фамилии часто образовывали не по столичному стандарту, а по местной традиции. Встретить Авдалинова в старых метрических книгах можно именно там, и это сразу выдаёт крестьянское или однодворческое происхождение рода. Фамилия редкая, но её устройство — образец того, как живая народная речь «перерабатывала» церковные имена в устойчивые родовые прозвания.